Полигон в Шиханах

14 января 1933 г. Приказ № 001 начальника Военно-химического управления (ВОХИМУ) и химических войск РККА Я.М.Фишмана (1887-1961), посвященный результатам инспектирования Центрального военно-химического полигона (ЦВХП) в пос.Шиханы (ст.Причернавская, Саратовская область) и путям улучшения его работы. Пункт 5 требует «Усовершенствовать методику полевых испытаний. Особенно тщательно должны быть поставлены опыты, в которых действие ОВ проверяется на людях». Площадь полигона — 400 квадратных километров. Поселок Шиханы находится в 130 км севернее Саратова недалеко от Вольска.

11 июня 1933 г. Приказ начальника военно-химического управления и химических войск РККА Я.М.Фишмана о перевозке запасов ОВ со склада № 136 (Очаково, г.Москва; в/ч 1074) на НИХП (Кузьминки, г.Москва; ст.Люблино) и на ЦВХП (склад № 303, пос.Шиханы, ст.Причернавская, Саратовская область).

19 июля 1933 г. Приказ начальника Военно-химического управления и химических войск РККА Я.М.Фишмана об установлении места для размещения нового военно-химического склада центрального подчинения в районе ЦВХП РККА (ст.Причернавская, Саратовская область). В 1936 г. руководству склада № 303 было приказано начать его формирование. Ныне — это склад химического оружия в районе военно-химического полигона Шиханы (Саратовская область).

15 августа 1933 г. Последний день работы существования советско-германского военно-химического объекта «Томка». Работал с 1928 г. на территории ЦВХП (пос.Шиханы, Саратовская область) для проведения совместных германо-советских испытаний химического оружия.

7 мая 1934 г. Опыт по преодолению группой красноармейцев зараженного ипритом участка на ЦВХП (пос.Шиханы) через один час после его создания в обычном армейском обмундировании.

16 октября 1934 г. Поражение ипритом 66 жителей села Ключи, в том числе 61 школьника, в результате ошибки при проведении опыта по теме «Применение химического оружия авиацией с больших высот по крупным объектам» на ЦВХП (пос.Шиханы). Авиахимическое заражение местности было выполнено из выливных авиационных приборов с самолетов с высоты 1000 метров. В намеченную цель иприт не попал. Деревня Ключи расположена в 11 км от цели. Поражение получил также скот.

19 марта 1935 г. Отправление в Москву годового отчета ЦВХП (пос.Шиханы) за 1934 г. — первый год, когда все работы по испытанию химического оружия велись в отсутствие в стране специалистов Германии по химическому оружию. В отчете констатировано, что отнесенные по ветру мелкие капли иприта, вылитого с больших высот (порядка 3000 метров), могут вызывать поражения незащищенных частей тела «в легкой степени, не выводящие бойцов из строя».

В подтверждения приведены фотографии не бойцов, а детей села Ключи, расположенного в 12 км от места предполагаемого заражения участка полигона с самолетов. В отчете сообщено об отсутствии полностью доработанной методики биоконтроля полноты дегазации и что применение для биоконтроля животных не дает положительных результатов. Сделан вывод: «От применения животных в

качестве основного вида контроля необходимо отказаться и перейти на людей, как на новый вид контроля полноты дегазации, оставив животных лишь для предварительной работы». Сообщено, что дегазация участков земли термическим путем (при помощи разливания и последующего зажигания огнесмесей) дала чрезвычайно положительные результаты». На самом деле — это прямой путь заражения территории на долгие годы высоко токсичными

химическими веществами класса полихлорированных диоксинов. В отчете упоминалось также, что в течение 1934 г. при испытаниях химического оружия имели место многочисленные случаи выхода ОВ за пределы полигона (Ключи, Куриловка, села за Волгой), и эта констатация сопровождалась сетованиями, что это «обстоятельство ведет к рассекречиванию работ».

22 апреля 1935 г. Опыт по пребыванию на зараженном ипритом участке на ЦВХП (пос.Шиханы) группы красноармейцев, которые были направлены на него через час после заражения без нормальных средств защиты. Нахождение в течение 10 минут и более сопровождалось поражениями открытых участков тела (шея), а также закрытых армейским обмундированием (половые органы, ягодицы и др.).

29 апреля 1935 г. Опыт по пребыванию группы красноармейцев на расстоянии 400-1000 метров от зараженного ипритом участка на ЦВХП (пос.Шиханы) без средств защиты кожи (глаза и органы дыхания были защищены противогазом). Все, кто находился вблизи зараженного участка в течение 30-60 минут, получили поражения кожи.

25 мая 1936 г. Опыт по преодолению участка заражения (УЗ) на ЦВХП (пос.Шиханы) группой красноармейцев, направленных на политый ипритом участок без нормальных средств защиты органов дыхания и кожи — только с подручными средствами (маты, прорезиненная накидка, ватное обмундирование, шинель). Плотность заражения — 50 г/м2. «Опыт показал, возможность преодоления такого УЗ при пользовании импрегнированным обмундированием и подручными средствами защиты без поражения людского состава капельно-жидким и парообразным ипритом».

30 июня и 7 июля 1936 г. Войсковые учения на ЦВХП (пос.Шиханы) по преодолению войсками участков, зараженных ипритом, в обмундировании с оставленными «окнами» кожи. Плотность заражения — 25 г иприта на 1 м2. Время нахождения на зараженных участках от 30 до 60 минут.

1-4 августа 1936 г. Полевые испытания мышьяковистого водорода на ЦВХП (пос.Шиханы) в качестве химического оружия. В полевых условиях это ОВ оказалось вдвое токсичнее фосгена.

20 января-11 февраля 1937 г. Обследование комиссией ХИМУ РККА результатов выполнения плановых работ на ЦВХП (пос.Шиханы). Как оказалось, районы заражения ипритом при средней тактической плотности 4-5 г/м2 «безрезультатны в смысле токсоэффекта на людей и собак, преодолевавших в течение 1 часа данный участок пешком, на машинах и на лошадях». Выполненные опыты также «показали, что пары иприта, образующиеся на участке заражения (400х400 м) при плотности заражения 50 г/м2 весной, летом и осенью проникают на глубину до 6-10 км, причем ширина фронта проникновения паров на дистанции в 2 км превышает ширину фронта участка заражения в 2-3 раза». Среди других результатов изучения действия иприта на людей выделен такой: «Пребывание людей в отравленной атмосфере без противогаза в зоне первых 6 км следует считать безусловно опасным».

Комиссия установила также, что «экипаж танка при преодолении участка заражения в летнее время будет поражен парами иприта, которые проникают в танк через щель для водителя и через щели башни, причем наибольшее время пары ОВ задерживаются в башне танка».

26 мая 1937 г. Приказ начальника ЦВХП (пос.Шиханы) майора В.И.Веневцева в связи со случившимся в марте этого года инцидентом при транспортировке ОВ. Полигон отправил на Кинешемский химический завод вагон с веществом № 15 (так в документах тех лет именовался адамсит) «без надлежащих мер безопасности и сохранения военной тайны (вещество в пути рассыпалось)». В результате этого груз был возвращен обратно на полигон.

19 июня 1937 г. Письмо начальника ХИМУ РККА М.И.Степанова в адрес Наркома обороны СССР К.Е.Ворошилова. «В связи со срочной необходимостью испытать целый ряд вновь предложенных рецептур кожного и раздражающего действия прошу Вашего разрешения возобновить производство испытаний на людях». В объяснение просьбы указано, что в 1930-1935 гг., когда действовало предыдущее разрешение, «в НИХИ РККА было произведено около 6000 испытаний действия различных ОВ в минимальных дозах на кожу людей», в основном иприта. С тех пор этот институт продолжал проводить опыты на людях все время своего пребывания в Москве (под названием НИХИ РККА и ЦНИВТИ). На самом деле эти опыты не прерывались и в 1935-1937 гг.. Практика использования людей для биоконтроля действия ОВ продолжилась и после 1961 г., когда институт был перемещен в Шиханы и стал называться 33 ЦНИИИ МО СССР. Руководители военно-химического и военно-санитарного управлений полагались на относительную безвредность опытов на людях из-за будто бы лишь кожного действия иприта. Как оказалось, на самом деле иприт является ОВ общетоксического действия, а также и мощным мутагеном. Это обстоятельство, однако, не помешало армии применять живых людей в качестве объекта испытаний всех без исключения видов ОВ в период по крайней мере от 1930 до 1991 гг.

19 ноября 1937 г. Личное обследование начальником ЦВХП (пос.Шиханы,) майором В.И.Веневцевым состояния и оборудования опытных полей химического полигона. Выяснилось, что систематическая уборка полей для испытаний химического оружия не производилась и что после каждой испытательной работы на полях остаются брошенными различные материалы. Оказался также «безобразно загажен Страшной овраг», который исполнители опытных работ использовали для бесконтрольного сброса зараженных отходов.

23 ноября 1937 г. Приказ по ЦВХП (пос.Шиханы) по результатам расследования поражения 7 младших командиров и красноармейцев, случившегося в процессе испытаний химического оружия. Как оказалось, во время работ не выполнялись правила техники безопасности. Попутно выяснились «массовые случаи поражений вольнонаемных» работников лабораторий.

16 января 1938 г. Протокол биоконтроля в рамках работы, выполненной на ЦВХП (пос.Шиханы) по теме «Испытание работы по дегазации автодегазационной машины АДМ-600 в зимних условиях». Объекты, облитые с самолета на бреющем полете смесью иприта и люизита, подвергались дегазации. «Через 30 минут после дегазации производился биоконтроль путем прикладывания к к дегазированному объекту верхней трети сгибательной поверхности руки человека на 10 минут».

24 января 1938 г. Приказ Народного Комиссара обороны СССР © 002 о запрещении уничтожения химического оружия путем закапывания в землю. На самом деле приказ не выполнялся никогда, и закапывание ОВ продолжалось в течение десятилетий на всех военно-химических полигонах — НИХП (Кузьминки, г.Москва), ЦВХП (Шиханы, Саратовская область), в районе военно-химической лаборатории в Узбекистане (станция Жаслык, плато Усть-Урт).

21 апреля 1938 г. Приказ начальника ЦВХП (пос.Шиханы) полковника А.Е.Полянского с разбором эпизоотии среди подопытных собак вивария полигона, которая случилась в феврале 1938 г. и сопровождалась их падежом с диагнозом «чума». Заражению подверглось также только что отстроенное помещение нового вивария.

28 июля 1938 г. Поражение красноармейца, участвовавшего в работах по испытанию химического оружия на ЦВХП (пос.Шиханы), «во время перехода оврага Страшной» и случайного падения в этом овраге — месте сброса отходов испытаний.

14 сентября 1938 г. Тяжелое поражение младшего военного техника В.И.Копытова на ЦВХП (пос.Шиханы) во время наполнения авиабомб веществом № 11 (так в документах тех лет называлась синильная кислота) из-за «безобразного отношения к технике безопасности». Пострадавший «по счастливой случайности выжил».

3 октября 1938 г. Гибель четырех мальчиков на «Поповой поляне» опытного поля ЦВХП (пос.Шиханы). Причина — подрыв авиахимбомбы, невзорвавшейся во время работ по испытанию химического оружия.

27 февраля 1939 г. Доклад начальника ХИМУ РККА полковника П.Г.Мельникова заместителю наркома обороны Г.И.Кулику об использовании ЦВХП (пос.Шиханы) для ликвидации ненужного военно-химического имущества. За 1938 г. на полигоне было уничтожено около 100000 артхимснарядов и авиахимбомб, а также 20 вагонов отходов ОВ.

4 марта 1939 г. Приказ начальника ЦВХП (пос.Шиханы) полковника А.Е.Полянского о мерах по обеспечению безопасности при работах на опытном поле. Начальнику поля было предписано «разработать мероприятия по ограждению со стороны населенных пунктов основных наиболее опасных площадок». Охота в районе рабочих площадок опытного поля была запрещена, однако разрешалась к северо-востоку от линии «Попова поляна», ст.Шиханы, ст.Причернавская и на острове Рыбный.

11 апреля 1939 г. Директива Начальника Генерального штаба РККА о строительстве на ЦВХП (пос.Шиханы) подземного хранилища ОВ силами Главвоенстроя при СНК СССР.

19 июня 1939 г. Приказ № 20с начальника ЦВХП (пос.Шиханы) полковника А.Е.Полянского о результатах обследования технических складов полигона. В отношении ОВ указано: «Состояние хранилища опытного хранения неудовлетворительное. Хранилище загрязнено, оболочки расставлены в беспорядке, отсутствуют бирки с характеристиками каждой оболочки». В то время на складе находились на опытном хранении несколько десятков рецептур различных ОВ.

29 декабря 1939 г. Приказ начальника ЦВХП (пос.Шиханы) полковника Мацкевича № 38с о результатах проверки работы склада ОВ. Решение: «Прекратить сдачу на склад ненужных остатков от опытов. Все остатки ОВ. ДВ, артбоеприпасов, если они не представляют собой ценности и не смогут быть использованы в дальнейшем, уничтожать непосредственно в поле».

3-8 января 1940 г. Последний предвоенный случай поражения местного населения в результате опытных работ с отравляющими веществами (ОВ) на ЦВХП в Шиханах.

28 сентября 1940 г. Приказ по Управлению артиллерийских баз и арсеналов Главного артиллерийского управления Красной Армии и Управлению Военно-химической защиты Красной Армии об организации уничтожения партии артхимснарядов на ЦВХП (пос.Шиханы). Всего было уничтожено 275 000 снарядов, в том числе 85 000 снарядов со стойкими ОВ.

29 августа 1959 г. Первое распоряжение Совета Министров СССР (А.И.Микоян) о будущем захоронении на ЦВХП Шиханы (Саратовская область)запасов адамсита.

14 января 1960 г. Окончательная редакция распоряжения Совета Министров СССР о захоронении на ЦВХП в г.Шиханы (Саратовская область) запасов адамсита. Всего в Киселевском овраге этого полигона захоронено 3,2 тыс. тонн адамсита.

28 июля 1960 г. Постановление ЦК КПСС и Совета Министров СССР № 649-286 о создании в районе г.Вольск в пос.Шиханы (Саратовская область) филиала № 4 московского института ГСНИИОХТ с задачей промышленной отработки производств ОВ второго поколения, снаряжения ими химических боеприпасов, выпуска опытных партий химического оружия новейших типов. Организация получила наименование Шиханы-1 (Вольск-17). В настоящее время отделение стало самостоятельным институтом ГИТОС и включено во вновь объявленный закрытый г.Шиханы.

22 июля 1987 г. Постановление ЦК КПСС о поручении Минобороны СССР проведения для зарубежных стран на базе 33 ЦНИИИ МО СССР (пос. Шиханы, Саратовская область) в сентябре-октябре 1987 г. стендового показа ТИПОВЫХ образцов отечественных химических боеприпасов. Во время реального показа генералы В.К.Пикалов и А.Д.Кунцевич объявили, что были показаны ВСЕ виды химических боеприпасов.

3-4 октября 1987 г. Показ на ЦВХП Шиханы (Саратовская область) представителям дипломатического корпуса и прессы 19 образцов советских химических боеприпасов, будто бы только и состоявших на вооружении армии СССР. Впоследствии выяснилось, что общее число стоящих на вооружении химической боеприпасов более 30.

19 апреля 1993 г. Постановление Совета Министров Российской Федерации «О льготах для военнослужащих и гражданского персонала Вооруженных сил РФ, занятых выполнением и обеспечением работ по хранению, техническому обслуживанию и транспортированию химического оружия и ирритантов». Под химическим оружием имеются в виду оба типа — смертельные ОВ (давно сосредоточенные на 7 объявленных и открытых для международного контроля военно-химических базах) и несмертельные ОВ (инкапаситанты, то есть ОВ, временно выводящее противника из строя; для прикрытия их часто именуют ирритантами, то есть раздражающими ОВ), операции с которыми, в том числе разработка, производство и транспортирование, скрыты от общества до настоящего времени. Официально считается, что на ЦВХП (пос.Шиханы) хранятся 2500 тонн «ирритантов» (на самом деле это скорее всего инкапаситанты). На складе официально называется 30 источников выбросов вредных веществ в атмосферу, причем ни один из не оснащен газоочистными устройствами. Всего запасы российской армии по несмертельным ОВ составляют 9000 тонн, однако армейские базы их хранения обществу не известны.

30 июня 1997 г. Указ Президента Российской Федерации «О преобразовании г.Шиханы в закрытое административно-территориальное образование». В целях «экологической безопасности» населения Указом включен в закрытую зону в/ч 61469 гражданский институт — Государственный институт технологии органического синтеза (ГИТОС), будто бы занятый мирными делами, а не подготовкой к наступательной химической войне с помощью нового (несмертельного) химического оружия. По официальным данным, в ГИТОС ведутся работы с 21 сильно действующим ядовитым веществом, однако система мониторинга этих веществ в окружающей среде отсутствует. В ГИТОС по неполным данным имеется 70 источников выбросов вредных веществ в атмосферу, из которых лишь 12 оснащены газоочистными устройствами. Мониторинг за состоянием подземных вод не проводится.

СУСЛИКИ НА ВОЕННО-ХИМИЧЕСКОМ ПОЛИГОНЕ

В Министерстве обороны всерьез намерены придать некоторым секретным полигонам статус природных заповедников… Министерство обороны, само поначалу о том не ведая, блестяще провело уникальный экологический эксперимент, подведением результатов которого ныне занимаются многие научные институты, экологические движения и фонды. Ведь десятки лет назад военные полностью закрыли огромные территории, что, как выяснилось, весьма положительно сказалось на их биологическом разнообразии. Главное, эти огромные просторы не попали в хозяйственное пользование, там не пахали землю, не вырубали леса, не перегораживали реки, не строили заводы и дороги. По полигонам носились армады танков, там периодически проводились артиллерийские и ракетные стрельбы, вертолеты и самолеты обрушивали на мишени шквал огня. Но десятилетиями наносившиеся удары вполне можно назвать точечными — стреляли по одним и тем же маленьким участкам. Как правило, два раза в год. Во время подведения итогов летней и зимней учебы землю там «перепахивали» изрядно, но остальные тысячи квадратных километров оставались нетронутыми.

В результате, например, на знаменитом полигоне войск радиационной, химической и биологической защиты МО РФ в Шиханах сохранилась единственная в России популяция сусликов. Несмотря на проводившиеся там испытания химического оружия, зверьки чувствуют себя превосходно.

Результаты исследований свидетельствуют, что, несмотря на огромное количество стрельб и испытаний, на полигонах не было постоянного агрессивного давления на природу. Конечно, ущерб нанесен, и немалый, но он не идет ни в какое сравнение с отходами деятельности промышленных предприятий…

Командиры частей весьма положительно отнеслись к идее объявить некоторые полигоны России особо охраняемыми природными объектами. Но определить судьбу островков девственной природы, сохранившей себя под грохот канонады, предстоит федеральным властям.

Б.Талов, «Российская газета», 6 августа 1999 г.

РЕАЛЬНЫЙ ПОЛИГОН

Военно-химический полигон в районе поселка Шиханы очень активно использовался все годы его существования для химических испытаний, включая артиллерийские и авиационные. Так что загрязнения его территории ипритом, люизитом и другими СОВ настолько велики, что самые смелые экологические оценки могут оказаться сильно заниженными. Приведем лишь один пример испытаний предвоенных лет с применением СОВ и мышьякосодержащих ОВ.

В 1932 году только за сезон с мая по октябрь 1932 года было выполнено 90 самолето-вылетов с использованием ВАПов (в том числе 19 — с выливанием СОВ) и сброшено 111 химических бомб. Лаборатория заражения провела за это время 26 экспериментов с БХМ, 23 опыта по заражению земли с использованием НПЗ-3 и 14 — по подрыву химических фугасов. Лаборатория вооружения за этот период израсходовала 1083 химических артснаряда калибра 76 мм, 148 снарядов калибра 107 мм, 277 снарядов калибра 122 мм и 96 снарядов калибра 152 мм. И так до самой войны.

При знакомстве с документами поражает разноплановость событий, которая свидетельствует об отсутствии какой-либо системности в обеспечении безопасности работ и о неизбежности поражений персонала. В качестве одного из примеров приведем большие авиахимические испытания, состоявшиеся в сентябре 1930 года с применением СОВ. В те дни санитарная служба выявила многочисленные недостатки в организации испытаний, что сопровождалось поражениями летного состава. И они иллюстрировали общую организацию работ с химоружием. Заливка иприта из бочек в ВАПы производилась ведрами. ВАПы с ипритом с наливочной станции доставлялись к самолетам и укреплялись на них вручную. При взлете самолетов было возможно самовскрытие ВАПов (в случае невскрытия ВАПов над целью велика вероятность их вскрытия при посадке на аэродроме). При выливании иприта из ВАПов летчики не имели защитной одежды (она настолько стесняла их действия, что резко возрастала вероятность аварий), а самолеты забрызгивались ОВ. Остаточный иприт выливался из ВАПов при посадке, и самолеты приземлялись вместо основной полосы аэродрома на специальную площадку. Ее «специальность» была в том, что остатки ОВ и все химические отходы, связанные с дегазационными работами, и поныне покоятся в земле этой не обозначенной ни на одной карте площадке. И она была не одна.

«Недостатки» аппаратуры выливания ОВ с самолетов изжить не удалось, так что поражения персонала и загрязнения территории были неизбежны все предвоенные годы. В частности, оставалась актуальной опасность внезапного вскрытия ВАПов. 4 августа 1931 года нескольких человек на полигоне получили поражение только потому, что на пролетавшем над ними самолете случайно вскрылся ВАП с ипритом. В медицинском описании этой трагедии фигурируеткрасноармеец М., пробывший не более 3 минут в зоне мелких капель иприта. Он получил поражение кожи лица и шеи, а также глаз. Боец был госпитализирован.

Поражения при работах с ОВ на полигоне были столь частыми, что мало кого удивляли. И они давали обширный материал для токсикологов. Например, в отчете 1937 года, утверждалось, что «санитарное обеспечение опытовой работы в общем следует считать удовлетворительным». В обоснование этого заявления упоминалось, что если в 1935 году было 66 случаев поражения персонала от ОВ, то в 1936 году оно снизилось до всего лишь 45.

На самом деле, вопросы безопасности работ с химоружием, в предвоенные годы не были решены. И число поражений не снижалось, потому что поражения были связаны с системой безопасности, которую трудно назвать совершенной. Для примера приведем письмо начальника штаба ВВС РККА от 10 января 1938 года командующим ВВС округов с разбором итогов спецсборов по тренировке авиационных бригад работе с боевыми ОВ (они происходили в Шиханах 1937 году). Общие недостатки были таковы: химоружие давало отказы (невскрытие ВАПов), была низка техника безопасности (много пораженных). Штурмовые авиабригады, тренировавшиеся на полигоне, имели особенно большое число пострадавших: 6 человек в 81-й авиабригаде и 16 человек в 100-й авиабригаде.

Что до отравлений персонала самого полигона, то их было столь много, что они регулярно попадали в приказы по полигону. В одном из приказов за 1936 год говорится, что 1 апреля 1936 года «препаратор 8 лаборатории т.Мокшин получил поражение руки, что на месяц вывело его из строя»: лаборант провел без перчаток анатомическое вскрытие собаки, которая не была продегазирована от ОВ («с сильным запахом»), о чем исполнителя не известили. Обычное событие рассматривалось в приказе от 23 ноября 1937 года. Расследование отравления 7 работников в процессе испытаний химоружия показало, что при работах не выполнялись элементарные правила — работа без противогазов, работа в зараженной защитной одежде, отдых возле зараженных участков и т.д. Через три дня, 26 ноября 1937 года, новый приказ разбирал очередные события — о случае в лаборатории, в результате которого разлившимся ипритом «залило лицо лаборанта» и помещение лаборатории.

На полигоне случались и не прогнозировавшиеся события. В качестве примера обратимся к проведенному 21 февраля 1938 года опытному учению «Применение ОВ авиацией в зимних условиях». Выяснилось, например, что полеты при минус 20 С и более низких температурах в противогазах тех лет невозможно из-за обледенения очков. Кстати, заполнение СОВ в большинство ВАПов было выполнено в лаборатории полигона вручную (с использованием ведра и лейки, бочки с ипритом разогревались в ванне). В тот день случилось и неожиданное событие, о котором в отчете сказано скупо: «Опыт выливания звеном около 3 тонн дифосгена зимой дал возможность получить весьма ценные материалы о способности газовой волны распространяться по ветру. Поскольку этот вопрос не стоял в центре внимания руководства и не было даже предположений о возможности проникновения волны ОВ на большие расстояния, для участников учений и руководства было неожиданностью, когда волна паров дифосгена с места выливания, удаленного от аэродрома на 7 км, после изменения направления ветра дошла до аэродрома, перевалила через лесной массив на полигоне и распространилась далее на глубину 12 км». В местах, куда достигла волна, случился немалый переполох — далеко не все люди имели при себе противогазы.

Случались на полигоне и события, которые программировали будущие экологические беды. Например, 28 июля 1938 года получил серьезное поражение красноармеец, как сказано в приказе по полигону, «во время перехода оврага Страшной». Как оказалось, случайное падение в овраг высветило тяжелейшее с точки зрения экологии явление — тот овраг использовался для регулярного — и бесконтрольного — сброса отходов испытаний химоружия. А руководители полигона в Шиханах 1990-2000-х годов ничего не говорят об экологической судьбе как самого оврага, так и захоранивавшегося там химоружия. Нельзя не упомянуть общую судьбу иприта, который был выделен страной для учебы. Хотя полной картины, к сожалению, нет, некоторое представление может дать грозный приказ ХИМУ по поводу случившееся на полигоне неприятного события. Туда промышленность подала на лето 1934 года немало иприта, однако он не весь был использован по назначению, Как говорилось в приказе, «45 тонн продукта оказались испорченными». И сомнений в их судьбе быть не может — все они оказались закопанными в земле полигона.

Известны, многочисленные случаи выхода ОВ за пределы полигона. Облака ОВ попадали в села Ключи и Куриловка и села с противоположного берега Волги. Приведем событие 16 октября 1934 года, когда произошло поражение ипритом 66 жителей села Ключи, включая 61 школьника. Причиной была ошибка при проведении опыта «Применение химического оружия авиацией с больших высот по крупным объектам». В стремлении овладеть таким методом химического нападения, как выливание ОВ с больших высот, энтузиасты провели заражение местности из ВАПов с 1000 метров, хотя положение о полигоне не допускало опытов с высот выше 500 метров. В цель иприт не попал, досталось деревне Ключи в 11 км от цели, а поражения получили дети. Официально утверждалось, что поражения были легкими, на самом деле у многих заживление закончилось только на 13-18 день после поражения (были и осложнения).

Необходимо упомянуть и события 3-8 января 1940 года. По-видимому, это был один из последний предвоенных случаев поражения местного населения в результате опытных работ с ОВ на полигоне в Шиханах. В тот раз досталось жителям поселка Рыбное, расположенного далеко вне полигона.

БИТВА ГИГАНТОВ

ПРИКАЗ:

«Начальнику ЦВХП

Ввиду непрекращающихся случаев поражения местного населения при проведении опытов на полигоне:

1. Впредь запретить проведение всяких опытов на полигоне без разрешения начальника химических войск и без его личного присутствия при проведении опытов сомнительных в части полной гарантии их безопасности.

2. В кратчайший срок добиться выселения населенного поселка Рыбное. До выселения пос.Рыбное не производить на полигоне никаких опытов, связанных с угрозой поражения населения.

3. Тщательно очистить полигон, дабы не допускать в дальнейшем несчастных случаев.

Начальник химических войск ПриВО полковник Постнов, 5 февраля 1940 года»

ОТКАЗ:

«Начальнику ХИМУ Красной Армии

…Со своей стороны считаю:

а) В небольших масштабах опыты, связанные с ЯД, проводить на полигоне можно и угрозы поражения окружающего населения нет…

Начальник ЦХП полковник Мацкевич, 17 февраля 1940 года.»

Нельзя не упомянуть и беду, которая случилась весной 1937 года при транспортировке с полигона в Шиханах на Кинешемский химзавод вагона с адамситом «без надлежащих мер безопасности и сохранения военной тайны (вещество в пути рассыпалось)». После переписки кончилось все тем, что груз был возвращен обратно на полигон для «уничтожения». Судьбу той партии мышьяксодержащего адамсита предугадать несложно.

Роль полигона в делах ликвидации ненужного химоружия возросла в конце 1930-х годов. Для примера укажем доклад начальника ХИМУ РККА М.И.Степанова наркому обороны СССР К.Е.Ворошилову от 17 июля 1938 года о переносе с полигона в Кузьминках (Москва) в Шиханы работ по уничтожению отходов производства ОВ, а также ненужных авиационных и артиллерийских химбоеприпасов.Захоронение отходов производств ОВ, впрочем, на время оставили Москве ввиду трудности их транспортировки (после войны их тоже начали транспортировать в Шиханы), а вот химические боеприпасы стали активно свозить в Саратовскую область.

Событий было много, причем самых разных. Приведем некоторые.

27 февраля 1939 года новый начальник ХИМУ РККА П.Г.Мельников

доложил заместителю наркома обороны Г.И.Кулику об использовании полигона для ликвидации ненужного имущества. Выглядело это впечатляюще: только за 1938 год было уничтожено (способ не уточняется — это могли быть и закапывание, и подрыв, и затопление) около 100000 артхимснарядов и авиахимбомб, а также 20 вагонов отходов ОВ (их или закопали, или сожгли). План на 1939 г. был масштабнее — уничтожение 200000 тысяч снарядов.

ИЗ РАЗЪЯСНЕНИЙ ГЕНЕРАЛА Ю.В.ТАРАСЕВИЧА (1993 г.):

«Конвенция, подписанная в Париже, запрещает сжигать, затоплять или захоранивать в грунте химическое оружие. В 50-е годы СССР, да и другие страны этим пользовались. Теперь такой метод уничтожения уже не пройдет».

5 мая 1940 года датируется документ комиссии, которая занималась «уничтожением» на полигоне нескольких десятков тысяч авиахимбоеприпасов — от небольшой АОХ-8 до гигантской ХАБ-1000. Все они были снаряжены рецептурами СОВ — ипритом, смесями иприта с люизитом, азотистым ипритом. А 28 сентября 1940 года был издан совместный приказ по Управлению артиллерийских баз и арсеналов ГАУ и военно-химическому управлению РККА об организации уничтожения партии артхимснарядов на полигоне в Шиханах. Тогда было уничтожено 275000 нарядов, в том числе 85000 снарядов с СОВ.

Иногда уничтожение происходило совсем уж бесхитростно. В частности, 29 декабря 1939 года в приказе по полигону его начальник сообщил о результатах проверки склада химоружия на территории полигона. Решение было простым: «Прекратить сдачу на склад ненужных остатков от опытов. Все остатки ОВ, ДВ, артбоеприпасов, если они не представляют собой ценности и не смогут быть использованы в дальнейшем, уничтожать непосредственно в поле».

Обращаясь к очистке полигона от химоружия, упомянем, что оснований для этого было более чем достаточно еще в начале 1930-х годов. Однако военные «заинтересовались» загрязнением полигона лишь в расстрельном 1937 году. И не по доброй воле. В частности, 19 ноября 1937 года не без подсказки «сверху» (в это время шли активные «поисковые» работы в Кузьминках) начальник полигона обследовал опытные поля и нашел «положение… ненормальным и преступным». Все, что его взволновало, было изложено в приказе:

«1) Систематической уборки полей не производится; обозначение полей знаками ведется небрежно;…

5) После каждой работы в поле остается ряд ненужных использованных материалов…;

7) Безобразно загажен Страшной овраг…»

Последний пассаж начальника полигона особенно любопытен. Сама констатация («безобразно загажен Страшной овраг») означает, что этот элемент территории полигона сознательно использовался для тех же целей, что и озеро на полигоне в Кузьминках — исполнители опытных работ сбрасывали в тот овраг многочисленные отходы от работ с химоружием (это было много проще, чем закапывать). Соответственно, руководство полигона получало от оврага встречные импульсы, если учесть, что в июле 1938 года в приказе по полигону обсуждалось событие, связанное с тем, что «красноармеец Рыжов во время перехода оврага «Страшной» упал и получил поражение».

Впрочем, в июле 1938 года у руководства ХИМУ и полигона в Шиханах были иные хлопоты. Как ни странно, но именно на этот полигон по существу не были распространены меры, связанные с выполнением приказа наркома обороны от 24 января 1938 года о поиске по всей стране закопанного и забытого химоружия и о реабилитации зараженных территорий. Более того, в апреле 1938 года в Шиханы прибыло 80 вагонов артхимснарядов, подлежавших уничтожению и направленных по приказу свыше. А в июле начальник ХИМУ М.И.Степанов докладывал наркому К.Е.Ворошилову о переносе работ по уничтожению ОВ и больших партий химических боеприпасов с полигона в Кузьминках (Москва) на полигон в Шиханах. Разумеется, за отдельную плату («Как уничтожение ОВ, так и артхимснарядов производится за плату по договорам. Эти средства идут на улучшение полигона.»). Для этих целей была создана специальная команда, а от маршала К.Е.Ворошилова требовалось немного — «подписать прилагаемый при сем приказ для немедленной организации этого ответственного дела на химическом полигоне». От подписания К.Е.Ворошилов благоразумно уклонился, предоставив военно-химическому руководству самим крутиться между Сциллой и Харибдой — между необходимостью очищать от ненужного химоружия всей страны за счет загрязнения полигона в Шиханах или же очисткой самого полигона. Предпочтение отдали всей стране, а полигоном решили пожертвовать. Отмщение настало немедленно. 3 октября 1938 года на так называемой «Поповой поляне» опытного поля погибло четыре мальчика из поселка Рыбное, переселение которого из опасной зоны непростительно затянулось. Мальчишки забрели на запретную территорию в силу известного любопытства, тем более что на поле уже в течение двух месяцев не проводилось испытаний. Дети не знали той великой тайны, что неразорвавшиеся авиахимбомбы, а также артхимснаряды и химмины, после испытаний не убирались и оставались там, где были потеряны или брошены. Скандал получился большой, а закончился прозаически — военный трибунал осудил конкретных виновников (начальника опытного поля на 2 года, его помощника на 1,5 года) условно, с отбытием по месту службы.

В-общем очищать поля от закопанного и разбросанного химоружия все-таки пришлось именно в конце 1938 года. А 25 декабря 1938 года командующий войсками Приволжского военного округа комкор К.А.Мерецков докладывал наркому обороны К.Е.Ворошилову о более чем скромных результатах очистки полей полигона от неразорвавшихся снарядов и бомб и устройству ограждений. Команда из 200 человек провела очистительные работы в течение осени 1938 года. Было «очищено» 150 квадратных километров территории, найдено и уничтожено 1681 неразорвавшихся артхимснарядов различных калибров. Была также «Проведена разъяснительная работа среди населения прилегающих населенных пунктов… с категорическим запрещением гражданам появляться на территории полигона». Что до недоочищенных 68 квадратных километра территории, то их обследование и очистка были перенесены на следующий год, «немедленно после схода снега», но не позднее 1 июня 1939 года.

Впрочем, это благоприятное окончание уже не могло состояться. Комкор К.А.Мерецков отправился за маршальским жезлом в ЛВО, поближе к Финляндии, с которой у него могла вскоре состояться, помимо общей, также химическая война, но к счастью не состоялась. Ну а новое руководство военно-химической службы РККА интересовалось в 1939 году иными проблемами — нужно было обеспечить использование полигона для ликвидации ненужного имущества (напомним, что за 1938 год на полигоне было уничтожено около 100000 артхимснарядов и авиахимбомб, а также 20 вагонов отходов ОВ). Что до самого полигона, его руководители сменили раскопки на издание строгих приказов. 2 января 1939 года в приказ по полигону была занесена следующая запись: «…очистка опытных полей от неразорвавшихся оболочек производится несвоевременно, а иногда забывается вовсе. Основной причиной тому служит безответственное отношение как стороны руководителей опытов, так и со стороны опытного поля. Руководители опытов сообщают о неразорвавшихся оболочках мало ответственным лицам, верят на слово и не поверяют. В результате… оболочки забываются и в дальнейшем приводят к тяжелым последствиям». Эта констатация сменилась строгой системой мер:

«1. Руководителям опытов во время проведения полевых испытаний строго учитывать испытываемые оболочки.

2. О всех неразорвавшихся оболочках руководитель опытов лично производит запись в журнал начальника опытного поля и одновременно инструктирует о порядке обращения с оболочками при их уничтожении.

3. Начальнику опытного поля завести журнал учета по уничтожению оставшихся оболочек после полевых испытаний, в котором руководители опытов отмечают, какие, где необходимо провести работы по очистке поля.

5. Начальнику 5 отдела завести журнал учета неразорвавшихся снарядов и организовать ежедневное их уничтожение. 6. При объезде полей начальнику опытного поля строго поверять безопасность поля и в случае обнаружения неучтенных подлежащих уничтожению оболочек докладывать… как о чрезвычайном происшествии.»

Повторение — мать учения, и в очередном приказе, который датирован 4 марта 1939 года, появилась новая запись: «Начальникам отделов по требованию начальника поля и его помощника знакомить последних с мерами безопасности при уборке оболочек и ОВ. Всем руководителям испытаний не позднее следующего дня после опыта записывать в журнал… район заражения.., одновременно сообщая начальнику опытного поля о степени безопасности района заражения и об оставшихся неразорвавшихся оболочках.» Новый документ — и новые вариации на ту же тему. В приказе от 31 мая 1939 года было декларировано требование внести в Инструкцию по проведению испытательных работ ограничительную запись: «Розыск, обозначение неразорвавшихся снарядов, мин и других оболочек производится начальником опытного поля в день проведения испытаний или не позже утра следующего дня».

Следующий день — 1 июня 1939 года — был знаменательным. Это был срок окончания очистных работ на полигоне — во всяком случае так доложил в Москву бывший командующий округом комкор К.А.Мерецков. А они (очистные работы) так и не начались, хотя испытания продолжались. При этом неразорвавшиеся химбоеприпасы терялись, а излишние «уничтожались». Последняя беда, ставшая сущим бедствием, привело к приказу от 29 декабря 1939 года, где говорилось о двух вещах: с одной стороны, «не допускать получения больших излишков», а с другой, «прекратить сдачу на склад ненужных остатков от опытов».

Данных о том, что на полигоне в Шиханах после 1938 года когда-либо вновь проводились раскопки химоружия, нет. И вряд ли они вообще существуют.

Как упоминалось, территорию полигона еще с 1930-х годов планировали для захоронения отходов работ с химоружием. Их свозили со всей страны, в том числе с военных складов и даже с промышленных предприятий. В отношении послевоенных лет характерно письмо наркома НКХП СССР А.Г.Касаткина в Госплан СССР от 7 июня 1945 года. Сообщались данные об остатках химоружия на заводах по его выпуску, не отправленного в армию из-за окончания войны. Так вот, некондиционные ОВ, в том числе больше 1240 тонн иприта, было решено отправить на полигон в Шиханы на уничтожение.

Что касается способа уничтожения, то приходится с прискорбием констатировать происшедшее в послевоенные годы экологически преступное изменение позиции руководства военно-химической службы СССР. Оно вернулось к практике закапывания химоружия, которое было запрещено приказом наркома обороны К.Е.Ворошилова от 24 января 1938 года. Впрочем, руководители армии не стали рисковать, а передали ответственность за принятие экологически преступного решения руководству страны.

ИЗ ДОКУМЕНТА

«Совет Министров СССР

Распоряжение от 29 августа 1959 года, Москва, Кремль

…2.Поручить Министерству обороны рассмотреть вопрос о захоронении на одном из объектов Министерства обороны имеющегося в наличии адамсита и соответствующие предложения внести в Совет Министров СССР в трехмесячный срок.

Заместитель председателя Совета Министров СССР А.Микоян».

На рубеже 1950-1960-х годов была захоронена половина накопленных запасов мяшьяксодержащего адамсита, из-за выпуска которого мучились рабочие завода в Кинешме в годы войны. Захоронение было осуществлено на полигоне в Шиханах. Считается, что Киселевский овраг, в соответствии с распоряжениями Совета Министров СССР от 29 августа 1959 года и 14 января 1960 года, принятыми по предложению армии, получил 3200 тонн адамсита. Эти запасы были свезены со всего СССР и захоронены в бочках и иных контейнерах. Со временем под воздействием атмосферных осадков и грунтовых вод адамсит проник на глубину и за пределы могильника. Концентрация мышьяка в почве могильника составляет 20 г/кг почвы (превышение над ПДК 10000 раз). Можно полагать, что далеко не весь адамсит был свезен именно в Киселевский овраг — частично он мог быть закопан непосредственно на территории войсковых частей.

ИЗ ГАЗЕТЫ:

«В конце апреля в МСЧ-49 с жалобой на сильное раздражение слизистых оболочек глаз, носа и горла обратился житель поселка Шиханы. Симптомы появились во время рытья погреба на территории бывшей воинской части. Была обследована яма жителя. Обнаружен остаток емкости, зарытой, по всей видимости, в 60-е годы, когда здесь были склады ранее расквартировавшихся воинских частей. В пробах обнаружили наличие адамсита и мышьяка, превышающее ПДК в 122 и 600 раз соответственно. И раньше подобное случалось здесь. Но части химических войск не спешили предпринять меры, чтобы обезопасить людей».

С начала 1960-х годов полигон стал также местом захоронения отходов от работ, выполнявшихся в обоих институтах химоружия в районе полигона — военном и гражданском. При создании в районе Вольска гражданского института химоружия (ныне — это институт под названием ГИТОС) планировалось, что сточные воды его опытного завода будут отводиться на полигон в Шиханах. Состав этих отходов, содержавших сливы от выпуска фосфорорганических и психотропных ОВ, не согласовывался с санитарно-эпидемиологической службой и их судьба не обсуждалась. Жидкие отходы выпуска опытных партий ОВ просто выливались на грунт на территории полигона по крайней мере до 1988 года.

«ИЗ ОФИЦИАЛЬНОЙ БУМАГИ:

«Главе администрации п.Шиханы. На Ваш запрос об экологическом контроле, проводимом на предприятии ГИТОС, сообщаю… Учитывая возможностькумуляции (накопления вредных веществ в объектах окружающей среды), отсутствие автоматического контроля на большинстве источников организованных выбросов, опытный характер большинства проводимых работ, проводится контроль за содержанием вредных веществ в почве, снежном покрове, грунтовых водах на промплощадке… В 1990, 1991, 1992 г. зарегистрировано в почве присутствие мышьяка в концентрациях от 0,88 мг/кг до 155 мг/кг при норме 2 мг/кг. Выявлены причины: нарушения при проведении погрузочно-разгрузочных работ у опытных установок…

Главный врач СЭС МСЧ No 49 Н.Иванов».

ИЗ ОБРАЩЕНИЯ ЖИТЕЛЕЙ гг.ВОЛЬСК-15, ВОЛЬСК-17 И ВОЛЬСК-18 В ВС РСФСР

«…химическое оружие постоянно испытывалось на полигоне, расположенном в непосредственной близости от жилого поселка Вольск-18 и от Волги. На многострадальной земле полигона и практически на берегах Волги проводилось уничтожение промышленных химических отходов, в частности, методом «протекания» (т.е. обыкновенного слива в землю), и захоронение ОВ, имеется могильник с огромным количеством адамсита. Близко от жилой зоны, в трех км, на территории в/ч 42734 (Вольск-15) расположены хранилища химического оружия. В 5 км от жилых массивов г.Вольск-17 функционирует ГИТОС. Непосредственно на территории жилого поселка Вольск-18 работает 33 ЦНИИИ (в/ч 61469). В ГИТОС запущена в эксплуатацию печь сжигания химических отходов, на которой постоянно сжигаются тонны отходов других предприятий, причем, по технологиям, не прошедшим экспертизы. Из трубы печи в воздух постоянно выбрасываются продукты сгорания сомнительной чистоты… Многие годы ГИТОС работал с мышьяксодержащими веществами. На протяжении 30 лет мы подвергаемся воздействию самых опасных загрязнений окружающей среды. За весь период деятельности ГИТОС и полигона не проводилось медицинское обследование местного населения. И вот результат: в Вольском районе самый большой по области показатель онкологических заболеваний. Большой процент аллергических, кожных и легочных заболеваний. Все это — помимо профзаболеваний работающего персонала, статистика которого держится под секретом (1993 г., число подписей более 2000)».

К сожалению, деятельность полигона и институтов химической войны, квартирующих в районе Шиханы-Вольск и активно закапывавших опасные отходы на полигоне, стала активно обсуждаться только лишь в последние годы.

ИЗ РАЗ`ЯСНЕНИЙ ГЕНЕРАЛА В.ДАНИЛКИНА (1993 г.):

«Объект наш военный — потому и взрывы имеют место. Но фактов неблагоприятного влияния на окружающую среду не выявлено».

ЦЕНТРАЛЬНЫЙ ВОЙСКОВОЙ ХИМИЧЕСКИЙ ПОЛИГОН

В/Ч 90022

п. ШИХАНЫ

Военно-химический полигон

Центральный войсковой химический полигон

Научно-испытательный химический полигон

Начальники:

Н. С. ГУБАНОВ (1928-1933)

А. Е. ПОЛЯНСКИЙ (….-1939)

П. Г. ВЕРШИНИН (1945-….)

В. Н. ГАЛУЗО

АЛЕКСЕЕВ

Е. Я. ЛЕБЕДЕВ

33-й Центральный научно-исследовательский институт

Начальники:

Я. М. ФИШМАН (1928-1929)

воениженер второго ранга А. Н. КАРЦЕВ (1929)

бригадный комиссар К. Ю. ЯНЭЛЬ (1929-1933)

В. И. ШВЕМБЕРГЕР (1933-1934)

полковник В. М. РОХИНСОН (1934-1935)

воениженер первого ранга Ф. Я. КОЗЛОВ (1935-1937)

комбриг Г. И. БРЫНКОВ (1937-1939)

военный инженер второго ранга С. Р. БАРАБАНОВ (1939-1946)

военный инженер второго ранга С. Р. БАРАБАНОВ (1940-1941)

инженер-полковник И. Л. КНУНЯНЦ (1945-1947) 1946-1947 1946-1948

А. Е. ПОЛЯНСКИЙ

инженер-полковник А. А. СЕЛЕЦКИЙ (1950-1953)

генерал-майор инженерно-технической службы В. Т. ЗОЛОТАРЬ (1953-1968)

инженер-полковник Н. С. АНТОНОВ (1968-1970)

генерал-майор Л. А. ДЕГТЯРЕВ (1970-1975)

генерал-майор А. Д. КУНЦЕВИЧ (1975-1983)

генерал-майор Р. Ф. РАЗУВАНОВ (1983-1989)

полковник А. Ф. ТРУФАНОВ (1989-1990)

генерал-майор В. И. ДАНИЛКИН (1990-1994)

генерал-майор кандидат военных наук профессор Н. И. АЛИМОВ (1994-2000)

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: