1920. Крестьянское повстанческое движение в Поволжье в 1921–1922 гг

А. В. Посадский

РЕВОЛЮЦИОННЫЙ ПРОЦЕСС НА УЕЗДНОМ УРОВНЕ: БУНТ В КОНТЕКСТЕ МОДЕРНИЗАЦИИ.

Статья подготовлена при поддержке РГНФ; грант № 13-01-00260.

Крестьянские революции ХХ столетия и их интерпретации стали одной из значимых тем мировой историографии. Их осмысление потребовало формирования новых концепций, актуализации сравнительных подходов.

Собственно социальная активность крестьянства в период модернизации и раскрестьянивания явилась предметом масштабных концептуальных построений. В западной историографии существует определение «тридцатилетняя война» для эпохи всемирной истории 1914–1945 гг., рамки которой А. Грациози раздвигает до 1912–1956 гг. Применительно к России он пишет о «великой крестьянской войне» 1917–1933 гг., объединяя «акты» 1918–1922 и 1928–1933 в единый процесс. М. Бернштам выступил с оригинальной и перспективной, хотя и мало востребованной концепцией целенаправленной демографической революции против России и, соответственно, феномена народного сопротивления ей. Идея большой крестьянской революции 1902–1922 гг. принадлежит В. П. Данилову. Он солидарен с представениями других крестьяноведов в том, что революции в аграрных обществах осуществляются «силами крестьянства, но не на благо крестьянству». Крестьянская революция 1902–1922 гг. стала основой социальных и политических революций, происходивших параллельно с ней и на ее фоне. В. П. Данилов формулирует очень важный вывод: крестьянская революция победила, так как Земельный кодекс 1922 г. фактически повторил крестьянские наказы 1917 гг. Однако эта победа была равносильна поражению, так как «неизбежно ускоряла разрушение традиционных основ существования крестьянского хозяйства и образа жизни, во всяком случае в условиях ХХ в. Сохранение традиционных общественных по-рядков неизбежно возрождало старую систему господства — подчинения, как, например, это было в конце XVI в. в Китае, когда победоносная крестьянская революция заложила основы династии Мин». М. Левин известен концепцией «аграрного деспотизма», то есть детерминированности характера модернизационной трансформации крестьянским большинством страны. А. И. Солженицын так оценивал верхнюю границу революционного процесса: «Конец революции я вижу в 1930–1931 годах. В разгроме крестьянства и неповторимом изменении страны… Россия была сотрясена и изменена до неузнаваемости. С 30-х годов Россия была новая страна. Еще в 20-х все политические акции не затрагивали глубинных основ, шли по поверхности. Оборвать революцию раньше нельзя»

Следует отметить, что и традиционная для советской историографии диалектика двух революций 1917 г. и двух гражданских войн в

1918–1920 гг. ныне уступает место целостному видению единого процесса. А.А. Искендеров справедливо связал многолетнюю сознательную «путаницу» в периодизации Гражданской войны в советской историографии с задачей «как можно дальше по времени развести два события – Октябрьскую революцию и Гражданскую войну и тем самым затушевать, а то и полностью скрыть их связь и взаимообусловленность, а истоки Гражданской войны искать не во внутренних, а во внешних факторах». Он полагал, что «главным недостатком советской историографии было не отсутствие работ по данной тематике и даже не слабая их источниковая база, а то, что это была литература, освещавшая события Гражданской войны крайне односторонне, исключительно с позиции победите-лей». Это замечание можно распространить на весь методологический багаж советской историографии, посвященной таким сюжетам, как политическое и военное участие крестьянства в событиях революции, модернизации и внешних войн. Осмысление событий в таких широких рамках востребуют учет страновой и региональной специфики. При этом применительно к крестьянству существует бесконечное многообразие условий и обстоятельств, которые делают рискованными как обобщения, так и сравнения. Поэтому, как представляется, целесообразно предпринять попытку увидеть преемственность в формах взаимоотношений государства и крестьян на протяжении длительного периода времени, в ограниченных территориальных пределах. В России выделялись местности, активные как в годы первой русской революции, так и в годы Гражданской войны, коллективизации, отчасти – в период Великой Отечественной войны. Данная активность могла менять векторы, что особенно интересно для изучения. Одним из устойчивых социально-экономических регионов в Российской империи выступает Поволжье. Среднее и Нижнее Поволжье – выраженно переселенческий аграрный край, переживавший бурный рост в конце XIX – начале XX вв. Аграрный кризис затронул край весьма серьезно, из губерний начался большой отход, менялась структура занятости, быстро росли города – Самара, Саратов, Царицын. Мы рассмотрим события в одном из уездов Саратовской губернии – Балашовском. Это один из крупнейших уездов в Европейской России, густонаселенный, черноземный, граничащий с классическими аграрными губерниями черноземного центра – Воронежской и Тамбовской. Уезд издавна являлся зоной помещичьего землевладения.

В начале ХХ столетия земельная «теснота» в черноземных помещичьих уездах стала вопиющей. При этом современникам был ясен комплексный характер проблемы: требовались не только землеустроительные работы, но и повышение общего культурного уровня крестьян. В Балашовском уезде развилось хулиганство, дворяне-землевладельцы с презрением относились к духовенству, зажиточные крестьяне также третировали священников за «поборы». В то же время в местах развития хулиганства оживала приходская жизнь, – появлялись кружки ревнителей православия. Социальная жизнь многопланово активизировалась под воздействием кризиса. В уезде сильные позиции заимела партия социалистов-революционеров, имевшая активных сторонников в земской среде.

В таком состоянии уезд встретил 1905 год. Саратовская губерния в революционные годы проявила себя очень рельефно. В ней, в свою очередь, закономерно выделился Балашовский уезд. Он был единственным в губернии, где «бывшее нетрудовое» (по большевистскому учету 1921 г.) землевладение превышало по площади «бывшее трудовое»: 532167 и 484004 десятин соответственно. Для сравнения: в помещичьих же Аткарском уезде соотношение было 432182 и 632786, в Сердобском – 246437 и 359254, в Петровском 193433 и 390439, в Камышинском (наполовину заселен германцами-колонистами) 208127 и 294089 десятин. В остальных уездах «нетрудовое» владение было в разы меньше «трудового».

В губернии развернулось широкое движение за Крестьянский союз. 2 июня 1905 г. из Саратова сообщали в департамент полиции о создании отделения Союза. Он имел программу, близкую к эсеровской, осуществлял сбор средств. При этом «особенно боевое настроение наблюдается среди крестьян Балашовского и Аткарского уездов, где земские учителя ведут активную агитацию и пропаганду среди крестьян». Действительно, в уезде было активное эсеровское подполье. Центрами работы эсеровских организаций являлись Балашов, Турки, Самойловка. В числе партийных деятелей в уезде работали известные представители этой среды: Ченыкаев, М. Спиридонова, Туркин, Феологов, Ко-лесников. Во многом ими было подготовлено мощное крестьянское движение 1905-го года. Некоторые штрихи и механизмы аграрного движения могут быть обрисованы, по Балашовскому уезду, следующим образом.

В начале февраля 1905 г., по примеру прошлых лет, крестьяне большой слободы Романовки приступили к массовой вырубке леса и увозу сена из имения М.С. Волконского. В короткий срок было срублено до 3.000 деревьев и вы-везено около 1.000 возов сена. Крестьяне не скрывали, что затем развезут и хлеба. Романовцы выезжали большими толпами, убеждений не слушали и были дерзки. Наступление на Волконского продолжалось и в дальнейшем. Арест десятков налетчиков ситуацию не изменил. Похоже развивались события и в Мордовском Карае. Это село рубило лес Львова и не давало арестовать зачинщиков (44 человека). 18 февраля последнюю попытку убеждения делал губернатор П. А. Столыпин. Он передвигался пешком, при виде его сход собирался мгновенно. Карайцы заявили, что лес будут рубить и арестовать никого не дадут. Одной из активно выступивших была Вторая Ивановская волость. Здесь застрельщиками и организаторами движения были местные интеллигенты вкупе с несколькими десятками крестьян-активистов.

Из девяти ранений полицейских чинов в 1905 г. по губернии пять пришлись на Балашовский уезд.

Активно выступивший уезд и успокаивался дольше. Жандармский «алфавит» (перечень) по аграрным делам за 1907 год содержит фамилии исключительно представителей Балашовского, Аткарского и Сердобского уездов.

Тоесть в период отступления крестьянской революции активность продолжали проявлять там, где было сильно движение в период апогея. Насколько можно судить, списки содержат много односельчан и родственников, нередко под од-ной фамилией помещены 2–7 человек. Всего в списках 1314 фамилий. В том числе уроженцев Балашовского уезда 841 (64,0%), Аткарского 237 (18,0%), Сердобского 226 (17,2%), с неустановленной принадлежностью 10 (0,8%). Таким образом, Балашовский уезд выделяется как наиболее упорный в борьбе за землю в ходе революции 1905–07 гг. В том же 1907 г. полицейские отряды в Балашовском уезде дислоцировались в Турках, Самойловке, Романовке, Аркадаке, Макарово и деревне Еременихе. Это не только крупные, но и «беспокойные» населенные пункты уезда.

Надо сказать, что борьба крестьян очень впечатлила местных землевладельцев и принесла ощутимые плоды, невзирая на поражение. Вот некоторые итоги революции в масштабах Макаровской волости (по ответам на опросник губернского истпарта в 1920-е годы). В ходе выступлений в 1905 г. было разгромлено три имения с поджогом и шесть без поджогов. Карательные экспедиции пороли нагайками, избивали прикладами, известны случаи увечий арестованных, однако убийств не было. Несколько сотен крестьян были наказаны в судебном и административном порядке. При этом взаимоотношения с помещиками после 1905 г. «установились большей частью лучшими», арендная плата упала примерно на 60%, за 1905-06 гг. через Крестьянский Поземельный Банк помещики продали по волости до 50% земель. Этот пример показывает быстрый эффект от массовых антипомещичьих действий и его немалую цену. Очевидно, во многих бунтовавших волостях события развивались похожим образом. Крестьяне получали навык самоорганизации, закреплялись связи с левыми интеллигентами, формировалось ощущение возможности добиться многого общими усилиями.

Правительственным ответом на комплексный вызов стала «столыпинская» аграрная реформа. Балашовский уезд активно отозвался и на нее. По итогам землеустройства на 1914 год, Балашовский уезд демонстрировал ярко выраженное индивидуальное начало, наиболее рельефное в пределах губернии. Оно нашло выражение в высоком проценте ходатайств о выделе и ссудах при минимуме ходатайств о пособиях. Упоминавшаяся нами Вторая Ивановская волость сожгла все «свои» усадьбы, а через считанные годы вся разверсталась на отруба. Причем одни и те же лица были и коноводами «беспорядков», и застрельщиками разверстания. Приведенный пример ярок, но не единичен. Это значит, что столь разные по способам действия крестьян в реальности преследовали одну и ту же цель.

После спада революции, в 1908 г., в уезде образовалась сеть отделов Союза Русского народа. Отделы возникли: в слободе Романовке, Свинухе, Род-ничке, Большом Карае, Кардаиле, Терновке, Мордовском Карае, ЕжовкеМордово-Карайской волости, Латышевке Падовской волости, Кислянке. «Аграрники» (то есть участники волнений) и «черносотенцы» стали противостоящими друг другу группами сельского населения. При этом официальная фиксация внутридеревенской вражды часто бывала затруднена, не попадала в официальную полицейскую статистику. Заметим, что группы крестьян-монархистов сформировались в сравнительно компактном районе уезда, отличившимся недавними аграрными волнениями.

Прежние разделения приглушила война, начавшаяся в 1914 г. массовым оттоком рабочих рук из-за мобилизации. В деревне зрело ожидание перемен в результате победы. Однако война для России кончилась в режиме крушения, что сопровождалось хозяйственным дисбалансом. Доклад Саратовской губернской продовольственной управы о ходе заготовок с 1 сентября по 10 октября 1917 г. демонстрировал выразительное падение привоза хлеба. При этом из 10 уездов губернии только Балашовский и соседний Сердобский вывезли почти все указанное количество зерна, но и в них привоз происходил в определенном районе: на севере Балашовского и северо-западе Сердобского (соседнего) уездов. Большое количество хлеба пало на локальный район Тамала – Аркадак – Турки – Романовка – Пады. Местные власти запрещали вывоз учтенного, то есть принятого по нарядам управы, хлеба, в то же время конец сентября и начало октября ознаменовались «вакханалией» спекуляции хлебом в тех же районах (Сердобский и Балашовский уезды), где наиболее ярко проявлялись тенденции задерживать хлеб и не принимать новые твердые цены. Шел «неимоверный контрабандный вывоз хлеба» со станций Тамала (по 10.000пудов в день), Вертуновка, Беково, Ртищево, Колышлей. Это Сердобский уезд. В этой «вакханалии» очевидно участвовали и хлебные волости соседнего Балашовского уезда. Из голодающих губерний эшелонами двигались мешочники.

В Поволжье, особенно в Заволжье, уже с весны 1918 г. появились очаги большевистского и антибольшевистского настроения. Для Балашовского уезда фактором развития противостояния стало соседство с Донской областью, а также события в соседних черноземных губерниях. Уезд пережил правление местного «диктатора» Солонина в первые месяцы советской власти, локальные войны с донскими партизанами. Тем временем активно перестраивавшийся в хозяйствен-ном отношении уезд оказался накрыт волной черного передела. Его итоги не во-одушевляли. В докладе Балашовского уездного земельного отдела от 9 ноября 1918 года сообщалось, что масса земель «нетрудовых» и отчасти крестьянских осталась запущенной. Уездный и районные съезды все земли поделили по душам, в итоге: средние и сильные домохозяева с хорошим инвентарем, но малосемейные, получили мало земли, а многие, едва способные обработать надел, но многосемейные, получили ее много. Первые сокращали хозяйства и распродавали инвентарь, вторые забрасывали полученную землю. Запрет наемного труда оставил без работы «громадное количество батраков», а право завести свое хозяйство трудно реализовать, ибо инвентарь из взятых на учет имений расхищен. В таких обстоятельствах с осени 1918 г по осень 1919 г. уезд стал прифронтовым, последовали мобилизации, введение чрезвычайного положения, боевые действия.

В мае – июле 1919 г. массовое антибольшевистское повстанчество охватило смежные территории Воронежской, Саратовской и Тамбовской губерний. Прежде всего это Борисоглебский, Новохоперский и Балашовский уезды. Хотя само движение разлилось шире. Так называемой «зеленовщины» касаются в обобщающих трудах М. Френкин, Т. Осипова, В. Кондрашин, имеется очерк Алексеева по воронежскому повстанчеству 1919 года. П. Аптекарь предлагает датировку основных повстанческих волн, справедливо рассматривая «зеленовщину» как одно из крупнейших крестьянских восстаний периода Граждан-ской войны. Балашовский уезд дал несколько устойчивых центров повстанчества. В этих центрах реализовывался как потенциал революции 1905 года и столыпинских преобразований, так и глубинные ментальные начала социальной активности (скажем, высокую активность проявили потомки однодворцев в крупных прихоперских селах и переселенцы-малороссы), а также ситуативные факторы – обеспеченность хлебом в данный момент, приближение фронта и т.п.3 Можно говорить о том, что самостоятельную позицию, с нежеланием слу-жить в РККА и отдавать хлеб, продемонстрировал как раз наиболее зажиточ-ный и известный по революционным и реформаторским сценариям прежних лет район уезда. Соседний Хоперский округ ВВД также активно участвовал в сопротивлении большевистскому режиму.

Таким образом, Балашовский уезд активно менялся, в борьбе за землю крестьяне готовы были как на революционные действия, так и на отзыв на экономические побуждения власти. В этих процессах формировались кадры интеллигентов, имевших контакт с крестьянами, кадры активных крестьян, создавался навык совокупных действий. Принципиально важно, что в одних и тех же волостях и селах мы видим и массовые аграрные беспорядки, и отделы СРН, и центры «столыпинского» землеустройства. Именно эти районы и будут охвачены «зеленовщиной». 1917 год – 1918 гг. создали новую ситуацию, в которой были свои выигравшие и проигравшие. В условиях разраставшейся гражданской войны на первый план, очевидно, стали выходить ситуативные факторы. Однако традиции социальной активности в черноземном уезде сохранились и заработали в новых условиях.

Думается, что такая логика развития событий может быть усмотрена и в иных местностях, давших основные кадры и компактные повстанческие районыведение нэпа, жесточайший разгром «Антоновщины», которая весьма отчетливо захватила западную часть Балашовского уезда и смертельный голод 1921 г. «успокоили» деревню. Крестьяне принялись использовать открывшиеся возможности, которые, однако, оказались нешироки.Общественные организации, кооперациястали превращаться в де-факто государственные структуры. В результате, в годы нэпа налицо была «массовая маргинализация» как особое состояние общества. Отношение крестьян к нэпу в воспоминаниях (нередко это детские впечатления) часто очень светло окрашено на эффекте контраста после чудовищной коллективизации. На деле в годы нэпа никак не получается увидеть уверенно-благожелательное отношение крестьян к власти, скорее спокойно-безразличное. Такой вывод позволяют сделать обширные материалы ВЧК-ОГПУ, ныне опубликованные.

Однако с конца 1920-х гг. нэп сменился новым наступлением государства, ожили военно-коммунистические приемы и настроения. Интересно проследить, как реагировал тот же район на новом витке противостояния. Выявление событийной канвы коллективизации позволяет говорить о ней как о гражданской войне, по крайней мере, применительно к некоторым крупным регионам, как Дон, Кубань, Дальний Восток, Центрально-Черноземная область.

В документах ОГПУ многократно подчеркивалось, что активная часть вы-ступивших в конце 1920-х – начале 1930-х с оружием в руках – это люди, занимавшие антибольшевистскую позицию со времен Гражданской войны. Это «бывшие бандиты», «кулаки», «церковники», «белогвардейцы» и т.п. К этому времени административное деление изменилось. Балашовский округ существо-вал в пределах Нижнее-Волжского края. Понимая, что границы прежнего уезда и округа далеко не совпадали, мы все же допускаем сравнение, имея в виду преж-де всего активные, сравнительно не далекие от Балашова волости.

Резюме ОГПУ по первой половине 1929 года констатировало большой рост массовых выступлений с вовлечением в них значительных групп крестьян. «Кулачество в ответ на нажим пытается организовать массы, все больше усваивая тактику провоцирования женщин. В большинстве случаев наиболее активными участниками массовых выступлений были женщины. Объясняется это снисходительностью к женщинам в отношении репрессирования и боль-шей податливостью их на провокационную агитацию кулаков и антисоветских элементов. В значительном числе случаев массовые выступления не носили явно антисоветской окраски, возникали стихийно, часто против незаконных действий местных властей (в большинстве случаев после разъяснения толпы мирно расходились)). Однако увеличилось количество выступлений, сорганизованных кулачеством и антисоветскими элементами, носивших явно антисоветскую окраску». В первой половине 1929 г. Нижне-Волжский край в целом не был захвачен массовыми протестами, и по количеству выступлений далеко уступал иным крупным регионам. Массовые выступления фиксировались только в апреле – июне и отсутствовали в первые три месяца года. Однако одно из балашовских выступлений было классифицировано как восстание; лишь четыре выступления – в Барнаульском, Троицком, Балашовском и Армавирском округах – были оценены таким образом.

За август – сентябрь 1929 года было зарегистрировано 16 массовых выступлений, в том числе: 2 в ЦЧО, 4 в НВК, 4 в СВО, 5 в СКК и 1 в УССР. Как видно, теперь Нижневолжский край весьма активен. В годы коллективизации в крестьянском сопротивлении, можно предполагать, ожили какие-то связи 1919–1921 годов. С. И. Савельев, отмечая вероятную сфабрикованность дела о «Хоперской крестьянской организации» 1929 г., разумно не исключает возможность каких-то попыток создать структуры противодействия власти.

В 1930 г. конфликт между властью и крестьянством развивался по нарастающей. За январь – март 1930 г. по НВК было учтено до 190 сельсоветов, «пораженных перегибами и инскривлениями». Лидировали Сталинградский, Вольский, Балашовский, Аткарский, Камышинский и Астраханский округа.

По состоянию к середине марта 1930 г. ОГПУ сообщало о росте повстанческой тенденции в НВК. Наблюдалось усиление повстанческой агитации и слухов в повстанческих хозяйствах, прежде всего это касалось Балашовского, Сталинградского, Хоперского и Пугачевского округов. ОГПУ отмечало организованный характер «контрреволюционных проявлений». В Балашовском округе была выявлена организация, охватывавшая 15 населенных пунктов, имевшая связь с селом соседнего Тамбовского округа. Организация приобретала оружие, готовила восстание, ядром являлись бывшие антоновцы.

К середине мая 1930 г. в НВК были сильны «продовольственные затруднения», как стали именовать голод в официальной документации. В Вольском и Балашовском округах фиксировались продажи скота с целью приобретения хлеба, — поступок последней крайности для крестьянина. К концу июня продовольственное положение оставалось «наиболее острым» в Астраханском, Балашовском, Вольском, Пугачевском и Сталинградском округах. Множились массовые выступления с требованием хлеба.

Летом 1930 г. ОГПУ выделяло следующие лозунги «кулацкой» агитации в Балашовском округе: «Уморить советы голодом», «хлеб Советской власти не давать», «лучше хлеб сгноить, а Советской власти не дать», что понятно для традиционно хлебного района и вполне похоже на настроения этих же краев в 1919 г.2 В то же время и «перегибы» и их последствия падают на районы, наиболее активно участвовавшие в Гражданской войне. Таким образом, Балашовский уезд демонстрирует связь быстрых темпов роста, земельной проблемы с преемственностью в социальной активности. Можно полагать, что опыт 1905 г. оживал в 1917-м, опыт Гражданской войны, глубоко затронувший деревню, усугублял расколы 1905–07 гг. и, в свою очередь, востребовался ситуацией коллективизации. Итак, налицо повторяющиеся сюжеты: хлебный район волей-неволей проявляет социальную активность в условиях нарастающего аграрного кризиса. Затем активно участвует в революционных событиях, активно отзывается и на новации, идущие от власти. Разные тенденции в социально-экономической сфере детерминировали собой и политическое участие деревни. Поднявшиеся «массы» могли проявлять себя с разным политическим вектором. При этом хлебный район, в условиях хозяйственного распада и заготовительного кризиса, становится объектом повышенного внимания и давления власти. В результате формировались местности, которые на протяжении длительных социально-политических пертурбаций проявляли активность, здесь формировалось региональное сознание, навыки совокупных массовых действий, в то же время углублялись и внутридеревенские размежевания. Более глубокие исследования судеб церковной жизни, бытия и концентрации единоличников, развития асоциального поведения (что никак не исключает политического подтекста) и иных сходных сюжетов на уездном уровне по-могут более детально проследить преемственность в социальной активности крестьянства в классически аграрном районе на разных этапах аграрной революции.

В. В. Кондрашин

КРЕСТЬЯНСКОЕ ПОВСТАНЧЕСКОЕ ДВИЖЕНИЕ В ПОВОЛЖЬЕ В 1921–1922 гг.

Статья подготовлена при поддержке РГНФ; грант № 13-01-00260

На почве недовольства крестьян тяготами продразверстки в 1921 г. в Поволжье – крупнейшем аграрном регионе России – резко активизируется повстанческое движение. Оно становится частью массового крестьянского сопротивления политике большевиков в рассматриваемый период. Катализатором крестьянских выступлений в Поволжье становятся про-рвавшиеся туда отряды повстанцев с Дона и из Тамбовской губернии. Первым из них был отряд казаков под командованием К.Т. Вакулина. Так же, как когда-то Степан Разин, донской казак Вакулин со товарищами пришел на Волгу, чтобы поднять против власти обездоленное ею крестьянство. Это был второй рейд по региону донских казаков с антибольшевистскими лозунгами за годы гражданской войны. Первый, под командованием Ф.К. Миронова, в конце августа – в сентябре 1919 г. прошел незаметным для крестьян. Они не поддержали казаков. Теперь же ситуация изменилась. Бывший командир 23-го полка мироновской дивизии, кавалер ордена Красного Знамени Вакулин, прорвавшись в Поволжье со своим отрядом, оказался в самой гуще крестьянской массы, ненавидевшей власть вследствие своего тяжелейшего положения. В середине января 1921 г., под натиском советских войск, Вакулин перешел в пределы Саратовской губернии, затем, прорвав оборону красных, пытался проникнуть в Донскую область. Встретив отпор, его отряд двинулся на Камышин и захватил его 5 февраля, потом оставил 7 февраля. Переправившись на левый берег Волги, отряд Вакулина разбился на две части, одна из которых двинулась на север, другая – на юго-восток, угрожая движению на участке железной дороги Урбах-Астрахань. По пути следования вакулинцев вспыхивали многочисленные стихийные волнения крестьян на почве недовольства своим положением. После гибели Вакулина в бою у хутора Водянка, 18 февраля 1921 г., во главе отряда встал его ближайший помощник Попов, под командованием которого повстанцы совершили глубокий рейд по уездам Саратовской губернии. В это же время в западные уезды Саратовской губернии и Чембарский уезд Пензенской губернии прорываются крупные силы повстанцев во главе со своим вождем А.С. Антоновым. Возникает реальная перспектива объединения Антонова с повстанческими силами Поволжья. Большевики впервые сталкиваются не с отдельными локальными выступлениями или крупными восстаниями в территориально ограниченных зонах, а с повсеместным повстанческим движением в регионе, ядро которого составляют вооруженные отряды под командованием опытных командиров Красной армии (Вакулин, Серов, Усов и др.). Главную причину разрастания повстанчества они видят в отсутствии на местах достаточных воинских сил (особенно кавалерии) для его подавления, а также в неэффективных действиях военного командования по борьбе с повстанчеством. Об этом сообщают в Центр органы ВЧК и региональные руководители. Например, в сводке Саратовской губчека за 1–15 октября 1920 г. говори-лось, что успех антоновцев в пограничных с Балашовским уездом селениях объяснялся отсутствием у советского командования кавалерии. Командиром батальона ЧК Карповым, действующим в Чембарском уезде против антонов-цев, во время разговора по прямому проводу с председателем Пензенской губ-чека Р.И. Аустриным 22 октября 1920 г. было отмечено, что прорыв Антонова в Пензенскую губернию произошел из-за отсутствия «должного руководства отрядами», которыми руководят и из Пензы, и из Симбирска, направляя противоречивые приказы, которые он должен согласовывать, вместо того, «чтобы действовать самостоятельно». В датированной 28 января 1921 г. шифротелеграмме из Пензы на имя Ленина председателя губисполкома Л.Х. Фридрихсона, секретаря губкома РКП(б) А.И. Марьина и председателя губчека Р.И. Аустрина указывалось, что «затяжка» в ликвидации антоновщины была обусловлена «необъединенностью действий вооруженных сил Тамбовской и соседних губерний, которыми командуют три округа ВНУС». Представители военного командования не признавали за собой вины за затяжку в ликвидации бандитизма на территории Поволжья и, в свою очередь, обвиняли местных руководителей в паникерстве, считая, что ситуация в регионе находится под их полным контролем. Показательным в этом плане является телеграмма Главкома РККА С.С. Каменева председателю РВСР Троцкому от 5 февраля 1921 г. В ней он назвал не соответствующей действительности ин-формацию саратовских руководителей о «наводнении губернии» «тысячными бандами» из Тамбовской губернии. В частности, он указал, что в налете на станцию Ртищево участвовало не более 100-150 «бандитов». При этом он отметил, что успехи повстанцев связаны с недостаточной стойкостью частей За-волжского округа, состоявших, в основном, из войск ВНУС, в которых местным руководством не велось должной политико-воспитательной работы. В заключение Каменев попросил Троцкого походатайствовать перед Советом Труда и Обороны, чтобы местным властям было сделано указание «не обращаться непосредственно в центр с оценкой военного положения, не всегда отвечающего действительности, а предварительно сноситься с ближайшим Окружным командованием». Ушатом холодной воды для гражданских и военных властей стал захват 5 февраля 1921 г. отрядом Вакулина крупнейшего уездного города Саратовской губернии Камышина. Произошло это вследствие отсутствия у командования ВНУС точных сведений о местонахождении и планах вакулинцев. В момент на-падения повстанцев на Камышин его гарнизон был задействован в операции по отражению наступления в пределы Саратовской губернии антоновских отрядов, а части, преследующие Вакулина, вследствие плохой разведки и умелого маневра повстанцев, находились совсем в другом месте. Камышинские события стали сильной встряской для центральной и мест-ной властей. Они начинают принимать самые решительные меры, чтобы раз-громить основные силы повстанцев. Ход операции против него находится под пристальным вниманием высшего военно-политического руководства страны. Об этом свидетельствует, например, донесение главкома РККА Каменева Троцкому от 10 февраля 1921 г., в котором указывалось: «В целях воспрепятствования бандам Вакулина вторичного выхода на линию ж/д Урбах-Астрахань распоряжением командования Заволжского Округа в райо станций Гмелинская–Палласовка – из Саратова, Уральска и Астрахани направлено около 1500 бой-цов. …Для окончательного уничтожения банды Вакулина 5 февраля мною отдано распоряжение о сформировании в 48 часов летучего отряда из отборных бойцов и лошадей 21-й кавдивизии в составе 1000 сабель, взвода артиллерии и батальона стрелков 22-й дивизии …Задача отряда, войдя в соприкосновение с бандой, вцепиться в нее и, не считаясь ни с какими расположениями и границами, уничтожить банду начисто». Одновременно в район действия вакулинского отряда военным командованием направляются 4 бронепоезда и 1 бронелетучка. В результате принятых мер отряд Вакулина оказался в крайне тяжелом положении и вынужден был отступать под давлением преследующих его сил. В результате 18 февраля 1921 г. в ходе одного из боев с частями сводного советского отряда Вакулин был убит. Ситуация в регионе еще больше обострилась в связи с начавшимся на территории Области Немцев Поволжья 14 марта 1921 г. крестьянским восстанием на почве недовольства семенной кампанией (изъятием семян в счет прод-разверстки). Наряду с ним, массовые стихийные волнения голодных крестьян охватили Аткарский и Балашовский уезды Саратовской губернии, а также другие районы Поволжья. Особую опасность для местной власти представлял повстанческий отряд под командованием Попова, заменившего убитого Вакулина. Он сумел ото-рваться от преследующих его карательных войск и захватить 17 марта 1921 г. уездный город Хвалынск. В середине марта 1921 г. в пределы Астраханской губернии вторгается крупный повстанческий отряд под командованием бывшего комбрига 1-й Конной армии Г.С. Маслакова. Именно в марте 1921 г. повстанческое движение в регионе достигает своей кульминации. Только по официальным данным, на территории Поволжья на 1 марта 1921 г. действовало свыше 10000 повстанцев, объединенных в вооруженные отряды. Число участников стихийных выступлений никем не подсчитано, но оно исчислялось многими десятками тысяч. В данной критической ситуации борьба с крестьянским движением в регионе контролируется на самом высоком уровне большевистского руководства. Им занимается Троцкий по прямому указанию Ленина. Доказательством этому являются резолюции Ленина на полученной из Астрахани телеграмме от 17 мар-та 1921 г.: «Т. Троцкий! Надо нажать изо всех сил и разбить Маслакова»7 и теле-грамме из Саратова от 19 марта 1921 г., в которой Троцкому поручалось «заняться этим изо всех сил, иначе будет нам плохо». Суть принятых военным командованием мер свелась к двум принципиальным моментам: во-первых, к увеличению численного контингента войск, действующих против повстанцев, во-вторых, к укреплению их дисциплины и качественного состава. 23 марта 1921 г. в своей телеграмме в Реввоенсовет Республики за №1695/оп Главком Каменев сообщил, что на усиление войск Заволжского военного округа направлены: «27 стрелковая дивизия из Петрограда, участвовавшая во взятии Кронштадта, 4 бронепоезда — два с Кавказского и два с Западного фронтов, которые по одному направляются в Астрахань, Царицын, Саратов, Камышин». Кроме того, он проинформировал РВСР о возможности переброски в район Самары одной кавдивизии из Сибири. Высшим командованием были приняты решительные меры по укреплению дисциплины в карательных войсках. 17 марта 1921 г. на эту тему состоя-лось специальное заседание Комиссии по борьбе с бандитизмом. Оно постановило задачу разработать ряд конкретных мер по фактическому пересмотру ком-состава частей, «ведущих борьбу с бандитизмом с точки зрения пригодности его для этих целей», обратив особое внимание «на учет белого офицерства, находящегося в составе этих частей». 19 марта 1921 г. Троцкий направил телеграмму председателю Комиссии по борьбе с бандитизмом С.С. Данилову и копию Ленину, в которой предложил привлечь к борьбе с повстанческим движением партийные и советские организации Саратовской губернии. По его мнению, последние проявили себя в этом деле недостаточно активно и занимали пассивную позицию. Вместо того чтобы повышать морально–политический дух имеющихся в их распоряжении войск, местные руководители лишь жаловались на военное командование и требовали присылки новых подкреплений. Поэтому в телеграмме предлагалось при на-чальнике экспедиционных войск, действующих в пределах губернии, назначить временного комиссара – члена губкома (или губисполкома) и возложить на него за поддержание надежности и боеспособности действующих против повстанцев частей. Данное предложение Троцкого было поддержано Лениным. В резолю-ции на телеграмме Саратовского губисполкома и губкома РКП(б) от 19 марта 1921 г., полученной им, видимо, одновременно с вышеупомянутой телеграммой, было сказано: «Тов. Троцкий! Получил я Вашу бумагу по этому делу. Подтянуть местные организации необходимо…». 31 марта 1921 г. Оргбюро ЦК РКП(б) по-становило поручить Учетно-распределительному отделу ЦК выделить до 300 коммунистов для усиления 27 и 48 дивизий, направленных в Саратовскую гу-бернию для борьбы с бандитизмом. Военным командованием и местными властями применяются самые су-ровые меры против красноармейцев, дезертировавших из карательных отрядов и перешедших на сторону повстанцев. Так, например, 24 марта 1921 г. Хвалын-ский военревком Саратовской губернии приговорил к расстрелу Ш.А. Бахтимирова и Х.С. Умярова «за дезертирство и присоединение добро-вольно к бандам Попова», а также П.А. Сименяко и М.Г. Сименяко «за поступле-ние в банды Попова и шпионаж». Меняется тактика власти по отношению к крестьянам, арестованным за участие в крестьянских выступлениях. Если раньше большинство арестованных крестьян амнистировалось и отпускалось по домам, то в первой половине 1921 г. подобные случаи стали единичными. В условиях массового повстанче-ского движения отпускать находящихся в заключении повстанцев было нецеле-сообразно, поскольку большинство из них снова оказалось бы в рядах «банди-тов». Поэтому их заключали в тюрьмы и концентрационные лагеря, а также наи-более активных расстреливали. С помощью расстрелов преследовалась цель запугать крестьян, продемонстрировать им решимость власти идти до конца в борьбе с повстанчеством. Например, 29 марта 1921 г. губревком Области Нем-цев Поволжья постановил привести немедленно в исполнение приговор губ-ревтрибунала от 6 февраля 1921 г. в отношении 5 крестьян, содержавшихся в концентрационном лагере за участие в восстании. Мотивировка постановления была следующей: «в настоящий момент крайне опасно держать в заключении лиц, уже высказавших свое отношение к соввласти и ее представителям»

В то же время следует отметить, что власть не применяла огульных ре-прессий по отношению к крестьянам, участвовавшим в крестьянском движе-нии. Это было невозможным в силу массовости движения. Поэтому ею исполь-зовалась тактика, суть которой состояла в избирательном подходе к повстанцам. Так, например, разработанный саратовским руководством «Циркуляр ревкому коммунистического отряда», датированный 16 апреля 1921 г., предусматривал следующие меры к различным категориям крестьянства, принимавшим участие в повстанческом движении: «1)категория, участвовавшая в бандах, грабившая совхозы, коммуны, которые продолжают бродить с оружием в руках — уничтожать на месте; 2) крестьяне, насильно мобилизованные, и сейчас много являются добровольно – следует использовать для агентурной работы и не применять ре-прессивных мер». Для скорейшего разгрома основных сил повстанцев командованием ка-рательных войск применяется особая тактика. Летучие кавалерийские отряды, вооруженные пулеметами, бронеавтомобилями и легкой артиллерией, заце-пившись за повстанческие отряды, неотступно преследовали их, не давая ото-рваться и распылиться на более мелкие группы. В ходе беспрерывных боев их пытались вывести к железной дороге под артиллерийский и пулеметный огонь уже ожидающих повстанцев бронепоездов и бронелетучек. При этом особое внимание уделялось охране железнодорожных станций и перегонов. Все они охранялись постоянно курсирующими между станциями бронепоездами и бро-нелетучками, готовыми в любой момент подойти к месту появления повстанче-ского отряда и отразить его попытки перейти железную дорогу. Именно благо-даря этой тактике в конце марта 1921 г. в Дергачевском районе были разбиты основные силы повстанческих отрядов Аистова и Сарафанкина, а в начале ап-реля 1921 г. – отряда Попова. Прибывшие в Поволжье регулярные части Красной армии, в том числе 27 дивизия, имевшая опыт подавления кронштадтского мятежа, сумели проявить себя с самой лучшей стороны. Они не пасовали перед повстанцами, как это де-лали до них отряды ВОХР–ВНУС, и в ходе боевых столкновений безжалостно уничтожали восставших. Так, например, во время боя, происшедшего 1 мая 1921 г., с одной из разделившихся групп отряда Попова, у селений Грязнухи и Ягодного Камышинского уезда Саратовской губернии, из 400 повстанцев совет-ским отрядом было зарублено 270 человек, около 100 человек взяты в плен. 7 июня 1921 г. в Дергачевском районе у озера Алтата Сор кавалерийским полком под командованием Редика было изрублено 300 повстанцев, в то время как соб-ственные потери составили всего 2 человека ранеными. В начале июня 1921 г. в Сердобском уезде Саратовской губернии, у селения Бутурлинки, был разбит ка-рательными войсками крупный отряд антоновцев. В ходе боя было уничтожено и расстреляно около 1000 повстанцев. Это был последний случай проникновения на территорию Поволжья антоновских отрядов. Столкнувшись с боеспособными кавалерийскими частями Красной армии и их новой тактикой, избежавшие полного разгрома повстанческие отряды рас-пыляются на небольшие группы и уходят в заволжские степи. Так, например, под давлением советских частей в киргизские степи и на Уральск, в казачьи районы, были вынуждены отступить отряды повстанцев под командованием Аи-стова, Сафонова и Пятакова. Для рассматриваемой темы значительный интерес представляет сюжет об утерянных возможностях повстанцев, главная из которых – неосуществлен-ность объединения в Поволжье в начале 1921 г. основных повстанческих сил армии Антонова, отрядов Вакулина-Попова и Маслакова. На наш взгляд, это был вполне закономерный результат. Для реализации указанной перспективы потре-бовалась бы совершенно гипотетическая ситуация, когда военно-политическое руководство большевиков просто бы сидело сложа руки и смотрело как анто-новцы «братаются» с вакулинцами и маслаковцами. Этого не могло быть. Ос-новные отряды повстанцев находились под пристальным вниманием каратель-ных войск, и их командованием предпринимались все меры, чтобы локализовать движение. Другое дело, что в отдельные моменты у него не было в распоряже-нии достаточных сил, чтобы противостоять повстанцам. Но это явление было временным. Военные органы Советского государства сработали оперативно: с помощью бронепоездов и свежих кавалерийских частей регулярной армии пе-реломили ситуацию. Думается, что и Антонов понимал, что ему не на что наде-яться в случае глубокого рейда по незнакомым местам Саратовской и Пензен-ской губерний, наводненных войсками и пронизанных ветками железнодорожных линий, по которым, в отличие от его кавалерии и пехоты, гораздо быстрее мож-но было маневрировать противостоящим ему отрядам карателей. Скорее всего он бы разделил бы судьбу отряда Попова, загнанного на железнодорожное по-лотно под убийственный огонь бронепоездов. Таким образом, военная мощь Советского государства, многократное превосходство карательных войск в артиллерии и пулеметах, гибкая тактика во-енного командования, призвавшего на борьбу с повстанцами лучшие части Красной армии, сделали невозможным создание повстанческих армий типа бе-логвардейских. С другой стороны, сказалась традиционная особенность любой крестьянской войны. Крестьяне оставались крестьянами. Они предпочитали воевать за свою деревню, рядом со своим хозяйством. На глубокие рейды в По-волжье оказались способными лишь донские казаки Вакулина и Маслакова. Ос-тальные отряды, с чисто крестьянским составом, оперировали в определенных районах, как правило, связанных с их родством. В течение апреля-июня 1921 г. на территории Поволжья были разбиты наи-более крупные отряды повстанцев. Одновременно были подавлены и стихийные крестьянские восстания. Ставка на силовые методы борьбы с крестьянским дви-жением была определяющей. В этой связи заслуживают особого внимания события так называемого «Чебоксарского восстания», одного из крупнейших крестьянских восстаний в ре-гионе в 1921 г. Восстание произошло на почве недовольства крестьян принуди-тельной ссыпкой семян в общественные амбары в период с 18 января по 2 февраля 1921 г. на территории Чувашской Автономной Области, затронув при-легающие к его эпицентру районы Татреспублики. В подавлении восстания участвовали особые отряды ЧК, ВНУС, Запасной армии: около 1000 штыков, порядка 100 сабель, 18 пулеметов. В ходе его ликвидации карательными вой-сками было расстреляно до 1000 повстанцев (потери карателей составили около 150 человек убитыми и ранеными). Свидетельством коренного перелома в повстанческом движении, насту-пившем летом 1921 г., стали факты переговоров многих главарей повстанцев с представителями военного командования и ЧК о прекращении сопротивления и сдаче Советской власти на выгодных для них условиях. Так, например, 21 июня 1921 г. в уездный центр Новоузенск Саратовской губернии прибыла делегация от отрядов Серова, Пятакова, Аистова и Маруси для ведения переговоров о добро-вольной сдаче Советской власти. В результате во второй половине 1921 г. повстанческое движение идет на спад. Основные его силы терпят поражение от карательных войск Советско-го государства. Движение переходит в новую стадию развития, качественно иную по своему содержанию и целям.

Со второй половины 1921 г. качественной характеристикой крестьянского повстанчества становится его постепенная трансформация из движения, поль-зующегося поддержкой основной массы крестьянства, в движение немногочис-ленных вооруженных групп, потерявших эту поддержу и эволюционирующих в сторону уголовного бандитизма. Во второй половине 1922 г. этот процесс стано-вится необратимой. На территории Поволжья действуют отдельные «отряды непримиримых», называющие себя защитниками крестьянства, но в действи-тельности мало соответствующие этому званию. Среди них особенно выделя-ется отряд под командованием бывшего участника сапожковского мятежа, од-ного из ближайших сподвижников А.В. Сапожкова В.А. Серова. Большинство же вооруженных групп – «осколки» повстанческих отрядов 1921 г., скатываются на путь самоснабжения: грабежа и чистой уголовщины. В 1922 г. повстанчество теряет свою социальную базу, так как крестьянст-во в результате нэпа избавляется от продразверстки и получает возможность для восстановления своей хозяйственной деятельности и уже не видит смысла в продолжение вооруженной борьбы с большевистской властью. Также на их по-ведение огромное влияние оказывает и поразившая регион засуха, может быть, одна из самых сильных за всю историю региона. Неурожай и последствия разо-рительной для крестьянского хозяйства продразверстки подрывают материаль-ную базу повстанчества. Из-за отсутствия фуража и хлеба становится невозмож-ным существование крупных повстанческих отрядов типа Вакулина-Попова. Тем не менее, в 1922 г. в поволжских губерниях сохраняется военное по-ложение и властью вырабатываются новые меры по окончательному разгро-му крестьянского повстанчества. Среди них – создание института военных со-вещаний по борьбе с бандитизмом. Они создаются на территории Заволжского военного округа согласно приказу командующего ЗВО Краевского от 21 июля 1921 г. В соответствии с ним территория округа разбивается на три района, в каждом из которых создаются военные совещания под председательством ко-мандиров дислоцированных там воинских соединений. 8 августа 1921 г. командующий Заволжским военным округом Д. Оськин направил главкому РВСР рапорт, в котором изложил содержание плана борь-бы с бандитизмом на территории округа, выработанного с представителями во-енного командования согласно его приказу. В рапорте указывалось, что на мо-мент его подготовки силы повстанцев на территории округа достигали до 4000 человек, большинство из них оперировало в степях Уральской области, по обе стороны Урала и в Тургайской области. Для борьбы с повстанцами в распоря-жении округа имелось 15–16 тысяч бойцов линейных войск и несколько тысяч милиционеров и бойцов ЧОН. Исходя из малочисленности войск, а также учи-тывая то обстоятельство, «что степные пространства очень бедны водой, топ-ливом и жильем», в плане предлагалось отказаться от сплошной оккупации «бандитских районов» и кордонного расположения войск в вызывающих опасе-ния населенных пунктах, поскольку не имеется возможности занимать эти пунк-ты большими гарнизонами, а малые будут отданы «бандам на съедение», что приведет к снижению морального духа войск и населения, а также обеспечит противника оружием, особенно огнестрельными припасами. В этих условиях, по мнению командующего ЗВО, единственно возможным способом расположения сил «является занятие крупных административных пунктов, узловых пунктов на желдорогах и важнейших грунтовых дорогах и водных путях, обеспечивающих обладание важнейшими путями сообщения края». Предложенный им план предусматривал следующие конкретные меры по борьбе с бандитизмом: «Раз-бить округ на три крупных района, поставив во главе начдива 27, комбригов 126 и 94. При каждом начальнике организовать районное совещание. Вменить в обязанность начальникам районов полную свободу выполнения оперативных планов и приурочить все силы и средства, даваемые местными властями ипартийными органами. Начальники трех крупных районов делят свои районы на более мелкие; Подчинить милицию и особые отряды в оперативном отношении начальникам районов; Войска расположить в узловых пунктах на железных, водных и фунтовых путях; обеспечение безопасности путей и прилегающих к ним районов возложить на технические средства: бронепоезда, автобронемашины, грузовики с пулеметами и вооруженные пароходы. Живую силу держать в нескольких кулаках; Организовать экспедиционные отряды из всех трех родов войск с придачей средств техники, дабы наносить внезапные молниеносные и уничтожающие удары бандам постоянного характера, совершающим по району свой обычный рейд… обратить особое внимание на устройство баз продовольствия и фуража и широкое использование верблюжьего транспорта, обратить усиленное внимание на изучение туземных способов добывания воды и топлива; Организовать самую тщательную связь, на связь аэропланами и гелиографами;  Организовать самую тщательную разведку района… Широко использовать тесный контакт с органами местной власти и партийными организациями для ведения активной агентурной разведки и контрразведки; Милиции придавать пулеметы и части конницы, чтобы действия были решительными и уничтожающими. Быстрота и внезапность – более половины успеха; При действиях против банд требовать нанесения первого удара, чтобы его не было необходимости повторять, т.е. так, чтобы он уничтожил противника. Вести самое энергичное и неотступное преследование конницы и категорически приказать – не гоняться за отдельными бандитами, если среди них нет популярного атамана. Наилучший способ полного уничтожения банды – это заставить ее выйти туда, где мы можем наилучшим образом использовать наши технические средства – бронепоезда и бронемашины». Данные предложения были приняты главкомом и в течение двух недель дорабатывались штабом округа с учетом высказанных замечаний и пожеланий. Не ранее 17 августа 1921 г. эта работа была завершена. Итоговый документ по-лучил название «План ведения борьбы с бандитами и бандитизмом в пределах ЗВО». Он вобрал в себя весь предшествующий опыт борьбы с повстанческим движением не только в регионе, но и в других районах страны, в том числе в Тамбовской губернии. Кроме того, аналогичным по значимости документом является «Краткое наставление по ведению борьбы с бандитизмом на пассивных участках низовья Волги», разработанное командованием 27 стрелковой дивизии в августе 1921 г. Поскольку изложенные в данных документах положения стали основополагающей инструкцией для войск, задействованных в регионе против повстанческого движения во второй половине 1921 г. – в 1922 г., представляется целесообразным охарактеризовать их содержание, придерживаясь как можно точнее текста источника. Согласно «Плану ведения борьбы с бандитами и бандитизмом в пределах ЗВО», основной целью войск округа ставилось полное уничтожение бандитизма на его территории в кратчайший срок. Для этого следовало решить три главных задачи: «Воспрепятствовать бандиту формировать банды; Обеспечить Советскую власть на местах; . Обеспечить власти возможность выполнять возложенные на нее задачи». Эти задачи решались «занятием наиболее важных в военном, административном и экономическом отношениях пунктов, т. е. оккупацией районов». Оккупация должна была носить «характер постоянного пребывания войск на квартирах». Согласно плану вся территория ЗВО делилась на три района в соответствии с дислокацией основных воинских частей: «1) 27 стрелковой дивизии; 2) 126 отдельной стрелковой бригады и 3) 94 от-дельной стрелковой бригады в разграничительных линиях, указанных в оперативных приказах войскам ЗВО». Во главе районов ставились соответствующие войсковые начальники и при них «Совещания по борьбе с бандитизмом». Так, например, район дивизии разбивался на 3 участка по числу бригад и район отдельной и не отдельной бригады — на 3 полковых участка. При комбригах «от-дельных и не отдельных» учреждались губернские совещания, при комполках уездные. Полковые участки разбивались на отделы по числу батальонов и при них организовывались совещания по борьбе с бандитизмом из представителей гражданской власти того отдела, который поручен ведению комбата. Войсковым начальникам, поставленным во главе районов, участков и отделов, подчинялись в оперативном отношении все находящиеся на вверенной им территории отряды особого назначения ЧК, коммунистические отряды и милиция. Самое подчинение производилось через соответствующее совещание, члены которого от местной гражданской власти и комитета партии должны были приложить все усилия «к возможно полному, без каких-либо трений, подчинению вышеупомянутых частей войсковому начальнику, который как единственно ответственное за ведение операций лицо должен требовать такового во что бы то ни стало». В плане были определены конкретные населенные пункты, подлежащие военной оккупации. Ею достигалось «обеспечение районов в смысле воспрепятствования бандитам вить прочные гнезда на территории ЗВО», а также создавались условия для местной власти в плане ее «правильного функционирования». Кроме того, оккупация обеспечивала тылы «от разгрома бандитами», вследствие чего последние теряли доступ к источникам пополнения (особенно боеприпасами). В качестве важнейшей в плане ставилась задача «не допустить разложения» частей, действующих против повстанцев. Ее решение возлагалось на политотделы войск и на местных политработников, действующих через военные совещания. В данном контексте командованию карательных войск категорически запрещалось принимать в отряды «добровольцев из местных жителей» и вести боевые действия против повстанцев силами частей местного комплектования, «помня, что именно эти части особенно часто пополняли и вооружали бандитов (Вакулин — самый яркий пример для ЗВО)». Предложенная в плане тактика уничтожения крупных сил повстанцев (банд первой категории) сводилась к следующему: «Разработке плана операции в зависимости от имеющихся разведывательных данных и местных условий; Организации экспедиционного отряда из частей трех родов войск с придачей средств боевой техники, причем части должны назначаться отнюдь не из гарнизонов оккупированных пунктов района, в котором нащупана банда; Стремительному и по возможности скрытному наступлению с широкой разведкой впереди, на флангах и да-же в тылу противника, ведя таковую также и разведывательными частями гарнизонов оккупированного района; Громоподобному удару по банде, свобода маневрирования которой достаточно стеснена ее внутренним положением по отношению к пунктам, занятым гарнизонами района ее действий и нашими желдорогами с бронепоездами; Неотступному и настойчивому преследованию не только с хвоста, но с флангов и наперерез до полного уничтожения банды и особенно ее атамана». Борьба с «бандами второй категории (банды, возникающие под влиянием причин случайного характера)» предусматривала меры иного характера. В частности, при получении сведений «о намечающемся возникновении в определенном районе банды» следовало «незамедлительно уничтожить ее зародыш». «Уничтожение банды в зародыше» было возможным лишь в том случае, если разведка в районах, участках и отделах будет постав-лена на должную высоту. Непосредственное уничтожение этих «банд» возлагалось планом на местные коммунистические отряды, отряды особого назначения и милицию. «Опутанному сетью коммунистических отрядов бандиту» следовало наносить «сильный и решительный удар», преследовать «банду» неотвязно, не только с хвоста, но и с флангов, и считать ее уничтоженной лишь тогда, «ко-гда захвачен или убит ее организатор», – отмечалось в плане. В заключительной его части оговаривалось, что предлагаемый план дает лишь основные положения, и указывалось, что «все средства и способы хороши для того, чтобы добиться окончательного уничтожения бандитизма»

В «Кратком наставлении по ведению борьбы с бандитизмом на пассивных участках низовья Волги», составленном штабом 27 дивизии, принявшей самое активное участие в разгроме повстанческих сил Поволжья в первой половине 1921 г., ранее, как указывалось нами, участвовавшей в ликвидации Кронштадтского мятежа, говорилось, что, исходя из полученного опыта борьбы с бандитизмом, следует принять следующие меры по его окончательному искоренению: «Прежде всего для подавления выдвижение на борьбу вполне безупречных в политическом отношении воинских соединений с твердыми, испытанными и искусными кадрами комсостава, не уступающими своими качествами духовными (находчивость, решительность, смелость, знание) бандитам. Положительное настроение части – первый залог успеха. Ненадежные, малоустойчивые части для операции лучше не привлекать, т.к. в этом случае бандиты достигают быстрого успеха, становятся дерзки до крайних пределов, захватывают в свои руки инициативу, что разлагающе действует на борющуюся часть; В противовес тактическим действиям рейдовых банд, действующим воинским частям необходимо обладать максимумом подвижности;  Во время боя ни в коем случае не терять огневого соприкосновения с бандой до окончательного ее уничтожения или полнейшего разгрома. Хотя бы на это понадобилось и более продолжительное время (более недели). Для обеспечения полного разгрома банд, преследуемых нашими частями, лучше высылать вперед – на вероятный путь отступающей банды другой отряд, как бы устроить ей ловушку или засаду, и тем самым принудить ее принять бой и не дать возможности ей рассеяться; Должна быть полная согласованность действий с другими действующими нашими отрядами: необходимо бить ядро банды, а не преследовать мелкие единицы, распыляя свои части; Между всеми отрядами, как действующими, так и находящимися в резерве, на охране, должна быть самая прочная связь, самая быстрая и точная ориентировка; Необходимо обращать внимание на очаги, питающие банды (группы населения), каковые немедленно уничтожать; Отряды располагать так, чтобы они могли бить банды во всех направлениях, имея в пункте расположения максимум отряда; В районах, сильно удаленных от центра желдорог и важных путей, борьба с бандитизмом в первую очередь должна вестись в районах, приле-гающих к ним, с целью не допускать развития там бандитизма; Если обнаруженная банда местного образования и пассивна, то желательно оставить ее в покое, тщательно наблюдая за ней и, если возможно, агитируя за прекращение бандитизма, гарантируя участникам неприкосновенность в случае сдачи оружия и раскаяния; В случае проявления бандой активности, грозящей существованию хозяйства, жизни совработников, кооперативов, желдороги и других жизненных центров уезда, принимать быстрые, решительные меры к локализации этой активности; Должна быть сохранена система заложничества семей главарей с наилучшим обращением с заложниками, ухудшая его в связи с проявлением активности со стороны начальника шайки и освобождая их, если главарь раскаялся и вернулся к обычному труду; Наилучшее обращение с перебежчиками и пленными, помня, что многих из них загнал в банду голод, а иногда и незаконные действия агентов местной власти. Только при вторичном пленении или в случае обнаружения за ними тяжких преступлений в отношении соввласти держать под строгим надзором и отдавать под суд, только при действительном установлении сопро-тивления беспощадная расправа;  Отнюдь не допускать каких-либо дебоширств со стороны красноармейских частей в отношении местного населения. Сурово карать за малейшие проявления мародерства. Нужно раз навсегда усвоить всему комсоставу и красноармейцам, что население голодает, холодает, и поэтому весьма болезненно реагирует на подобные поступки Красной армии и агентов власти, и у него создается впечатление, что Красная армия и Советская власть не защищает их, а наоборот, обирает; С целью сохранения скрытности операций в донесениях не упоминать о своих намерениях на будущее, а сообщать лишь, когда задача начала выполняться и как идет ее выполнение. Сам приказ с заданием лучше посылать нарочным, а задачу шифром по телеграфу; Части, действующие в соседстве, обязательно должны обмениваться своими распоряжениями и намерениями, чтобы не произошло несогласованных действий, а еще хуже, недоразумений вроде перестрелки между собой и т.п. При ведении борьбы с бандитизмом местным властям следует особенное внимание обратить на разведку агентурную и войсковую. Вследствие создавшихся условий в Поволжье в связи с неурожаем банды производят грабежи местных совхозов и прочих складов, дают возможность населению также заниматься самоснабжением, чем и привлекают его симпатии на свою сторону. Зачастую при опросе местного населения таковые, относясь сочувственно к бандитам или боясь мести с их стороны, дают ложные сведения и настолько разноречивого характера, что вы-вести какие-либо заключения невозможно. Вот почему на первом месте стоит вопрос об организации агентурной разведки средствами и силами местных органов власти, кои будут втянуты в борьбу по ликвидации бандитизма и восстаний. Только посылая своих людей, верных и преданных Соввласти и специально подготовленных по ведению тайной разведки в пункте, где предполагается восстание, в пункты, подлежащие вероятному захвату бандитами или уже занятые ими, можно путем тайной разведки более точно установить численность банд, главаря ее, деревни, относящиеся к бандам сочувственно, отдельных лиц, заинтересованных в продолжении существования бандитизма, намерения банд, вооружение, источники его пополнения и получения продфуража. В отношении ведения войсковой разведки надо помнить одно: раз установлены боевые соприкосновения с бандой, никогда не теряться. Исходя из соображения, что банды слишком подвижны, разведка главным образом должна вестись конницей. Подвижность банд ставит неотложным требование своевременности доставки разведкой сведений начальнику, высылавшему ее, или в соответствующий штаб к соседям для принятия тех или иных мер борьбы. Сведения, запоздавшие даже на одни сутки, теряют всякую ценность, вводят в заблуждение, а иногда вызывают совершенно ненужную и уже запоздавшую перегруппировку войсковых частей. При ведении борьбы с бандитизмом мелкими войсковыми соединениями охранение расположения ложится почти всегда на разведку, каковая должна вестись особенно тщательно, во избежание внезапных нападений. При движении обозов и расположения их на месте к таковым придавать непременно прикрытия, поступающие в распоряжение начальника обоза, каковой всецело отвечает за его сохранность. Полевые войска ведут борьбу в районах, где отмечаются крупные банды, проявляющие активность. Заботы по ликвидации мелких банд на пассивных участках (в менее подверженных бандитизму уездах) должна ложиться всецело на уездную милицию и отряды особого назначения, а разведка – на политбюро. Для обеспечения успеха операций местных отрядов необходима гарантия содействия частей соседних участков (уездов), что может быть достигнуто только при своевременной информации и связи с войсковыми начальниками районов и ближайшими штабами полевых частей». Согласно приказа Реввоенсовета Республики от 9 декабря 1921 г. за № 2792–483, борьба с бандитизмом на территории Поволжья возлагалась на ор-ганы ОГПУ «с привлечением в нужных случаях полевых войск». При этом оперативное руководство этой борьбой оставалось в руках военного командования, действующего в полном контакте с Окрсовещанием по борьбе с бандитизмом. Используя тактические приемы, разработанные командованием на основе предшествующего опыта борьбы с крестьянским движением, во второй поло-вине 1921 г. части особого назначения уничтожили многие повстанческие отря-ды и вынудили оставшихся или рассеяться или сдаться власти. К 1 декабря 1921 г. на территории ЗВО, по агентурным данным, в отрядах повстанцев оставалось менее 800 человек, почти в 12 раз меньше, чем весной 1921 г.2 Борьба с крестьянским повстанчеством в Поволжье на завершающем его этапе по прежнему находилась под постоянным контролем высших органов вла-сти Советского государства. Для ее успешного ведения в регион направлялись руководящие работники, имевшие большой опыт борьбы с крестьянским движением в других районах страны. В частности, 20 апреля 1922 г. президиум ВЦИК утвердил уполномоченным ВЦИК по борьбе с бандитизмом в губерниях Поволжья и Урала председателя Самарского губисполкома В. А. Антонова-Овсеенко (одного из руководителей подавления «антоновщины» в Тамбовской губернии. – В.К.). В «вопросах борьбы с бандитизмом» ему были обязаны подчиняться все «административные учреждения местной власти, органы ГПУ, военное командование» Симбирской, Саратовской, Самарской, Уральской и Области Немцев Поволжья. Кроме чисто силовых мер, против повстанцев были использованы и меры агитационно-пропагандистского характера. В частности, объявлялись месячники по борьбе с бандитизмом, недели добровольной явки «бандитов», в ходе которых явившимся с повинной членам «банд» гарантировалась личная неприкосновенность. Практиковались воззвания к повстанцам от односельчан, призывавших их порвать с бандитизмом и вернуться к мирной жизни. О добровольной сдаче повстанцев активно публиковались статьи в ме-стной печати. Особенно большой резонанс имели публикации с сообщениями о сдаче властям наиболее известных повстанческих командиров. В частности, широкую рекламу получил факт сдачи Советской власти одного из известнейших главарей поволжского повстанчества М. Пятакова. На эту тему в «Известиях» Саратовского губисполкома и губкома РКП(б) было опубликовано 4 за-метки, в том числе покаянное письмо Пятакова. В нем крестьянский вожак заявил: «Восемь месяцев я предводительствовал бандитским отрядом… узнав о братском прощении… я сразу явился со своим отрядом и сдал оружие… Узнав о братской встрече и приеме моего отряда и получив мои письма, явились бывшие ранее под моим командованием отряды Рассохи и Шаповалова… Искренне сожалею о тех, еще не сдавшихся бандитах, надеюсь, что они в самом ближайшем времени тоже последуют моему примеру… Да здравствует все-российские вожди пролетариата Ленин и Троцкий». Наряду с силовыми и агитационно-пропагандистскими методами местные власти использовали и такой новый прием борьбы с повстанчеством, как материальное вознаграждение населения и военнослужащих за поимку главарей повстанцев. В частности, такая награда была назначена за поимку Серова приказом командования ПРИВО за № 0037. Для достижения этой цели было выделено 2 миллиарда рублей. К концу 1922 г. произошел окончательный перелом в развитии крестьянского повстанческого движения в Поволжье. Основные его силы были разбиты. Оставшиеся осколки или добивались, или сдавались властям.

А. В. Лукьянов

ДЕЙСТВИЯ ОРГАНОВ ГОСУДАРСТВЕННОЙ ВЛАСТИ И КРАСНОЙ АРМИИ ПО ЛИКВИДАЦИИ КРЕСТЬЯНСКИХ ВОССТАНИЙ И БАНДИТИЗМА В САРАТОВСКОЙ ГУБЕРНИИ

Большое количество научно-публицистической и научной литературы, посвященной теме голода и бандитизма в Саратовской губернии, широко и полно раскрывают нам картину событий того времени. Крестьяне, доведённые до отчаяния политикой продразвёрстки, начали массовые выступления, перешедшие в стихийное восстание, которое лишь на заключительном этапе частично превратилось в бандитизм. Они выступали не против социализма и Советской власти, а против «коммунистов – узурпаторов». Борясь за свои права и землю, крестьянство на первых порах достаточно доверчиво отнеслось к новой большевистской власти. И только события «военного коммунизма» и, в частности, жестокая продразвёрстка открыли ему глаза. Именно эти события и явились толчком к кризису невероятного масштаба. Несколько иная ситуация наблюдалась в городе. Скудный урожай 1920 г., постоянно ухудшающаяся экономическая ситуация в Саратове, утрата доверия рабочих к РКП(б), рупором которых она себя считала, в совокупности поставили руководство города и губернии в сложное положение.

Это явилось причиной отказа губернского исполнительного комитета (Губисполкома) от решения урезать пайки продовольствия с января 1921 г. и про-вести переучёт запасов продовольствия.

Однако ситуация с обеспечением продовольствием была настолько критической, что 3 марта 1921 г. было решено уменьшить ежедневную норму хлеба на 1/4 фунта. Такое решения стало толчком для волнений среди рабочих го-рода.

После обеда того же дня, рабочие железнодорожных мастерских собрались на митинг перешедший в открытую забастовку. На следующий день забастовали крупные фабрики и металлургические заводы города. Бастующие рабочие открыто выступали против коммунистов, требуя создание независимой комиссии по оценке работы всех учреждений и органов, освобождения политических заключённых и переизбрания Советов. Тяжёлое положение в городе и деревне, действия постоянно усиливающихся «банд» в губернии требовали от большевиков решительных действий для удержания власти и «пресечения попыток открытого мятежа».

19 марта в адрес В.И. Ленина и Л.Д. Троцкого отправлена телеграмма. В ней власти губернии докладывают о нехватке кавалерийских и пехотных частей для борьбы с бандитизмом, о срыве посевной кампании и разграблении амба-ров с хлебом. Особо выделяется тот факт, что Советская власть на местах не признаётся, городам губернии угрожают голодные бунты. В конце доклада указано, что непринятие мер приведет к потере «Саратовской губернии для Республики во всех отношениях».

Понимая критичность ситуации, Ленин принимает решение: «Саратову надо помочь»

21 марта 1921 г. командующий Заволжским военным округом1 Б.И. Краевский получает телеграмму от главкома вооружённых сил Республики С.С. Каменева № 1634/ОП/476Ш: «К Вам направляется 27-я стрелковая дивизия, которая будет размещена: две бригады в Саратове, одна бригада в Царицыне и один полк в Астрахани. Сейчас начинается движение 81-й бригады этой дивизии».

Так же в губернию дополнительно была направлена 1-я кавалерийская дивизия из Сибири, 70-й стрелковый и 22-й кавалерийские полки, несколько бронепоездов и авто-бронепоездов. Руководство созданной группировки воз-главил начальник 27-й стрелковой дивизии В.К. Путна. Для стабилизации си-туации и устойчивости управления войсками с 3 июля 1921 г. по 26 марта 1922 г. начальники гарнизона Саратова назначались исключительно из числа коман-диров 27-й дивизии и е. бригад.

Кроме того, 21 марта 1921 г., в связи с «выявлением попытки создания антибольшевистской республики» и широким развитием «бандитизма» на территории губернии, пленум Саратовского губисполкома постановил создать Саратовский губернский революционный комитет (Саргубревком) и наделить его высшей властью в губернии на срок до нового постановления.

Для руководства борьбы с повстанчеством и расхищением хлеба на местах Саргубревкомом были учреждены уездные революционные комитеты (уревкомы) в составе представителей уездных исполнительных комитетов (уисполкомов), уездных комитетов РКП(б) и местного высшего командования. В случаях «чрезмерного усиления бандитизма», разгрома ссыльных пунктов и других чрезвычайных обстоятельствах уревкомы имели полномочия учреждать волостные и районные революционные комитеты (волревкомы и райревкомы). Основной задачей всей этой массы комитетов было восстановление порядка, нормализация хода хозяйственной жизни и, естественно, удержание власти в руках большевиков. Из доклада главы специальной комиссии П. Г. Смидовича, прибывшего из Москвы для выяснения причин массовых арестов, от 12 апреля 1921 г. о состоянии Саратова и губернии в марте 1921 г. становятся понятными масштабы волнений и шаткое положение власти: «Подобно Кронштадту, Саратов и Саратовская губерния подвергались длительной, тщательной и действительной подготовке, имеющей целью крушение Советской власти. Были приняты организационные и стратегические меры для установления новой власти к началу апреля… Широко и интенсивно ведётся …лживая агитация (…восстание на юге, в Сибири, в Красной Армии… Советская власть приходит к концу. Ленин и Троцкий бежали, над Кремлём белый флаг). Газетам и словам коммунистов не верят. Вс. это не могло не отзываться на самочувствии и на боеспособности красноармейских частей и даже их комячеек…

В городе осталось несколько сот штыков краснокурсантов и четыре орудия, шесть пулемётов. Вс. остальное было двинуто в губернию»

Только теперь становится понятно, насколько шаткое положение было у большевиков в губернском центре. Отряд повстанцев, численностью до 500 сабель и штыков, при правильной организации элементарно мог захватить город. В разное время за 1920-1922 гг. на территории губернии действовало не-сколько крестьянских повстанческих отрядов, руководителями которых были Сапожков, Антонов, Вакулин, Пятаков, Попов, Аистов, Сарафанкин, Серов и другие.

Первым, уничтоженным действиями РККА «бандформированием»был отряд А.В. Сапожкова. В прошлом подпоручик русской армии, ветеран Первой мировой войны, начальник дивизии Красной армии, участник боёв на Уральском и Южном фронтах, он отказался подчинится командующему Заволжским военным округом и сдать свои дела и должность, 13 июля 1920 года начал вооружённое восстание в Бузулуке.

Заняв город, Сапожков начал наступление в сторону Уральска, Новоузенска и Пугачёва. Однако вскоре успех ему изменил. Бузулук был взят частями Заволжского военного округа, а особо отличившиеся в ликвидации курсанты Борисоглебских кавалерийских курсов, самарские и саратовские отряды ЧОН в ходе августовских боёв оставили от «Первой армии правды» Сапожкова всего лишь несколько десятков человек. Сам Сапожков был убит 5 сентября 1920 года у озера Бак-Баул. Двум его помощникам, Серову и Усову, удалось бежать. Дважды, в октябре 1920 г. и январе 1921 г., в губернию вторгались «банды» Д.С. Антонова, действовавшего, в основном, на территории Тамбовской губернии.

17 декабря 1920 года в селе Михайловском Усть-Медведицкого округа Донской области красноармейцы отказываются выполнять приказы командования. Возглавил восставших К.Т. Вакулин, бывший командир Красной армии, награждённый орденом Красного Знамени. Вступив на территорию Саратовской губернии в январе 1921 г., в феврале Вакулин захватывает Камышин. 17 февраля 1921 г. Вакулин погибает в бою. Руководство переходит в руки его сподвижника Ф. Попова, который в марте захватывает Хвалынск. В ходе апрельских боёв 1921 года его «банде» нанесён непоправимый урон и к началу мая она распадается на мелкие группы. В марте 1921 г. на территории Автономной области немцев Поволжья действовали отряды М. Пятакова, бывшего командира отряда продразверстки. Его штаб располагался в с. Ровное, где к его отрядам присоединилось часть местного населения. В апреле 1921 г. подразделения Красной армии освобождают эту территорию и подавляют сопротивление.

С конца 1920 г. в районе Дергачи – Озинки действуют «банды» возглавляемые Сарафонкиным и Аистовым. С.Н. Сарафонкин, бывший унтер-офицер русской армии, перешел в Красную Армию, из которой в 1920 году дезертировал, и присоединился к отрядам Аистова, бывшего командира батальона красноармейцев. 23 марта 1921 г., в ходе боя отряд рассеян, его остатки скрываются южнее губернии.

Весна 1921 г. вообще стала временем серьёзных столкновений частей Красной армии с восставшими. Именно весной активизировались действия повстанцев в степях Новоузенского уезда из числа бывшей сапожковской «банды». Их лидер В.А. Серов, бывший командир полка в дивизии Сапожкова, являлся уроженцем села Куриловка Новоузенского уезда Саратовской губернии. Свой отряд Серов именовал «Группой восставших войск воли народа»

В 1921 г. на короткое время Серову удалось захватить даже Ртищево, Хвалынск, Пугачев, Камышин. За 1921 г. полностью ликвидировать все очаги восстания большевикам не удалось. Голод 1922 г. стал очередным испытанием для населения губернии. В докладе с грифом «совершенно секретно» ответственного секретаря Саргубкома К.И. Плаксина в ЦК РКП(б) о политическом состоянии Саратовской губернии за январь 1922 г., раскрыто реальное состояние и положение дел: «Ухудшающиеся экономические условия губернии накладывают свой отпечаток на политическое настроение масс.

Настроение крестьянских масс подавленное, благодаря голоду, дошедшего до людоедства, но все-таки они питают надежду на Советскую власть в получении продовольствия и семян для засева яровых полей».

С каждым новым месяцем дела в губернии становились только хуже. В докладе того же К. И. Плаксина за март 1922 г. указано: «В голодающих уездах настроение крестьян подавленное. Трупоедство и людоедство среди них приняло обычное явление». Из крупных отрядов повстанцев на территории губернии остаются только «серовцы», действующие до августа 1922 г.

Середина апреля стала временем их разгрома. Серову едва удаётся убежать, но, осознав безвыходность своего положения, в первых числах августа 1922 г. он сдаётся властям. Неудачи лидеров восставших напрямую связанны с усилением группировки войск Красной армии в губернии и активизацией е. действий. С началом поражений повстанцы начинают разлагаться и конфликтовать друг с другом. Боясь вернуться домой, многие крестьяне остаются в составе разбитых повстанческих формирований. Передвигаясь по территории губернии, они из-бегают крупных населённых пунктов и встреч с регулярными подразделения-ми Красной армии. Уже не связанные друг с другом эти отряды терроризируют отдалённые деревни и занимаются грабежом на дорогах. Меняется отношение населения к восставшим. Из защитников крестьян, после ряда случаев открытого грабежа, увода скота и отбора остатков хлеба, они перевоплощаются в шайки уголовных элементов, бандитов и грабителей.

Так в мае 1922 г. были разгромлены продовольственные склады по-мощи голодающим гуманитарной американской организации АРА. Этот акт вопиющего варварства был делом рук уже не отряда восставших, а банды Серова.

С другой стороны руководство Красной армии старалось делать всё возможное для укрепления авторитета Советской власти. Показательной в этом плане является телеграмма командования Приволжского военного округа № 235/05 от 1922 г. с грифом «совершенно секретно» своим частям: «Обращаю раз и навсегда внимание всех командиров и военкомов, что уничтожение бандитизма и укрепление Советской власти достигается не только силой оружия, но и путём политической пропаганды идей Советской власти, достойным поведением войсковых частей. Крестьяне должны видеть разницу между бандой и Красной войсковой частью, ибо Красная войсковая часть создаёт авторитет Советской власти, являясь, с одной стороны, показателем е. мощи и с другой стороны являя истинное её рабочее – крестьянское содержание».

Отмена продразверстки и введение продналога вселяет в крестьянство надежды, что жизнь изменится к лучшему. Многие начинают покидать

банды, возвращаются в деревню и приступают к мирному труду. Сопротивляясь принудительной мобилизации уже в бандитские шайки, жители деревень помогают частям Красной армии вылавливать бандитов. Не последнюю роль в переломе ситуации сыграла и объявленная амнистия. Вред, нанесённый населению губернии и органам власти, был огромен. Все усилия, направленные на преодоление послевоенного голода и разрухи, восстановления крестьянских хозяйств и нормального ритма жизни, сводились бандитизмом к минимуму. Борьба с этим явлением была основной задачей руководства губернии в 1920–22 гг. К осени 1922 г., в связи с некоторым улучшением экономической ситуацией в регионе, бандитизм в Саратовской губернии себя изжил. Являясь одной из последних глав Гражданской войны, этаким эхом затихающих боёв Красной армии, это явление оставило глубокий след в жизни и судьбах жителей Саратовской земли.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: